Второй был выше Дениса, но гораздо тощее. Рыжий, веснушчатый и прыщавый, он напоминал домашний соломенный веник, которыми торгуют на рынке. Губы у него были синие, а зубы темные, будто он только что ел чернику.

— Это наше место, браток, — сказал Веник высоким, почти женским голосом. — Так что линяй отсюда!

— А вы что, пацаны, это место купили?

— Слышь, дурень, ты не борзей! — Хомяк придвинулся к Нетакову и задышал пивным перегаром. — А то, в натуре, бедным будешь.

— А ты меня на понт не бери! — Денис оскалился и сжал кулаки. — Что, башлей мало? Машин-то вон сколько поднаперло!

— Мальчики, вы что там столпились? — раздался голос оператора, которой, очевидно, уже не раз приходилось наблюдать подобные сцены и следующие за ними разборки.

— Смотри, халява, мы тебя предупредили! — сердито сказал Веник и повел своего дружка на другую линию.

Нетаков обслужил еще несколько машин, пока не почувствовал, что буквально засыпает с открытыми глазами и начинает путать сон с явью. Ему стали мерещиться белые кружевные занавески, которые мать почему-то вывесила на решетке-ограждении крыши противоположного жилого дома. Идет дождь, дует ветер. Тряпки срываются с решетки и падают вниз…

Денис очнулся от дремы из-за того, что бензин из опущенного пистолета лился ему на ноги. Мальчик быстро перевел здоровый глаз на счетчик колонки. Двадцать пять. Столько и заказывал. Значит, натекла самая капля. Вдруг не заметит? Клиент действительно оживленно разговаривал со своей соседкой.

Нетаков закрутил свободной рукой жерло бензобака и направился к водиле за оплатой. В награду тот небрежно сунул ему монету. Мальчик даже не стал ее рассматривать, а машинально сунул в карман. Там он нащупал что-то плоское и, уже доставая, вспомнил: это паспорт, который всучил ему Колька Махлаткин. Клиент дал газ и отчалил. Денис вернулся к колонке, вставил в паз пистолет, положил паспорт на бетонную опалубку и, вяло покачиваясь, заковылял прочь.

Вскоре документ, шелестящий на ветру замусоленными страницами, заметил очередной клиент АЗС, подобрал его и со словами «Вот, кто-то обронил» сунул в окно кассы:

Через некоторое время подъехал вишневый «мерс», но остановился не у колонок, а рядом с будкой. Из машины вышел высокий атлет в серебристом спортивном костюме Двое мальчишек, продолжавших шабашить, очень понадеялись, что гость соберется заправляться, но он не обратил на них никакого внимания и направился к кассе. Очевидно, здоровяк собирался о чем-то спросить, но, заметив выставленный за стеклом паспорт с фотографией пожилой женщины, внимательно его рассмотрел, задорно хохотнул и лишь затем склонился к окошку. Кассирша что-то сказала и указала на мальчишек, которые тотчас насторожились и плутовато переглянулись. Атлет подошел к ребятам и спросил: «Пацаны, кто эту ксиву в кассу сдал?» — «Одноглазый бивень, а сам вон туда поканал, мы видели, он, наверное, в бомжином доме дрыхнуть завалился, он и здесь-то горючку мимо бака лил», — услужливо отозвался рыжий мальчишка, а второй, с крупными верхними резцами, сердито добавил: «Да он вообще не здешний: приперся на халяву — мы ему еще и второй глаз на жопу натянем!» Атлет в серебристом костюме вернулся в машину, где на пассажирском месте сидел еще один плечистый мужчина. Машина сорвалась с места, а мальчишки, желая лицезреть расправу над своим врагом, побежали через пустырь…

Недалеко от заправки ждал ремонта старый заброшенный дом с пустыми глазницами оконных проемов. Нетаков предполагал, что сможет найти здесь пристанище. Он рассчитывал вздремнуть пару часов, пока его не разбудит ночной озноб, и уже тогда отправиться домой.

Мальчик влез в первое же окно и не спеша, но уверенно, словно лунатик, отправился на поиски ночлега. Денис добрел до небольшого темного помещения без окон, наверное кладовки. Здесь он присел на корточки и осторожно провел ладонью по полу: половицы оказались на месте, к тому же из них не торчали гвозди. Мальчик оперся рукой о пол, лег и тотчас провалился в какое-то счастливое место, где вокруг громоздились тугие упаковки сигарет, банок с колой и пивом, круглых леденцов и жвачек.

— Если все это — мое, то как же я это унесу домой? — со странным спокойствием рассуждал Нетаков. — Да нет, дома такое богатство опасно оставлять. Что же делать?

Стоило Денису подумать о том, что можно призвать на помощь Шаманку и вместе они быстрее решат, как обойтись с подвалившим на халяву товаром — по крайней мере унесут в два раза больше, — как мать тотчас появилась. Вид ее, правда, был непривычен: лицо, словно измятая бумага. Впрочем, мальчик тут же смирился с новым обликом Палашки, но, как только он решился прикоснуться к странному бело-синему лицу, оно стало сморщиваться, будто лесной, раздавленный ботинком гриб, и изо всех его пор попер дым…

Нетаков не сразу понял, что уже проснулся, и не сразу понял, что его логово заполнено удушливым дымом. Разлепив зрячий глаз, он увидел пламя, перекрывшее единственный путь на волю.

— Ну что, сука, жаришься? Бензинчику плеснуть? — Денис различил высокий голос Веника. — Зачем старуху ограбил, гад? Теперь гори ярким пламенем!

— Пожарку вызвать или так обуглишься? — донесся хрип Хомяка, перекрываемый хрустом и треском горящего хлама. — Круто тебе бандюки за свою бабушку ответили! Они тебя еще и на камеру сняли: сегодня, видать, по телику покажут. Мы тебя позырим!

— Твари! Выпустите меня! — из последних сил закричал Нетаков, чувствуя уже нестерпимый жар огня, обхватившего его тело.

Денис, кажется, уже не рассчитывал на спасение, когда шум огня вдруг перекрыл грохот от удара в стену, которая частично рухнула, и внутрь дома просунулись железные клыки от электропогрузчика, образовав дыру для вызволения. Из кабины выскочило нечто обмотанное брезентом, сгребло мальчика в охапку и бросило рядом с собой в кабину. После этого машина дала задний ход, но Нетаков этого уже не видел: он был без сознания.