Чарли очень хочется немедленно поцеловать Дева.

— Дальше куда? — спрашивает Дев, пока их руки-ноги расцепляются медленно, словно куски застежки-липучки. Чарли показывает куда-то в сторону Столовой горы: ни на чем, кроме губ Дева, он сосредоточиться не в силах. — На небо? Мы прокатимся на вертолете? Ты спланировал свидание очень в духе «Долго и счастливо»!

Чарли очень-очень хочется поцеловать Дева. Макушкой приткнувшись Деву под подбородок, Чарли мог поднять голову и поцеловать его прямо на причале набережной Виктории и Альфреда, на глазах у сотен туристов, шедших осматривать достопримечательности.

Разумеется, именно из-за сотен чужих глаз поцеловать он его не мог.

— Нет, мы поднимемся на Столовую гору.

Дев прищуривается.

— И каким же образом? На вертолете?

— Там фуникулер есть.

Дев нервно поднимает очки на переносицу.

— Фуникулер?

— Да.

— И он типа поднимается по горному склону?

— Логистически это работает именно так.

Дев судорожно сглатывает.

— Ты боишься высоты?

Дев запрокидывает голову с чем-то вроде напускной бравады.

— Ничего я не боюсь! Ну, кроме эмоциональной близости и предательства.

И высоты. Дев явно боится высоты. Он ерзает на заднем сиденье такси, везущего их к канатке «Эриал кейблуэй», а когда показывается красная кабинка, вытирает вспотевшие ладони о свои джинсы-скинни.

— На гору нам подниматься необязательно.

— Уверен, на вершине подумается, что оно того стоит.

— Да, но если…

— Если ты справился с шопингом, я справлюсь с канаткой.

Они вылезают из такси и встают в очередь забронировавших билеты. Чарли проснулся в пять утра, чтобы оформить бронь на нужное время до съемки высказываний, и сейчас они без особого промедления набиваются в кабинку к шестидесяти другим туристам.

Дев устраивается у поручня, спиной к окну. Кабинка резко сдвигается с места. Дев теряет равновесие и хватает Чарли за руку, ведь пол начинает вращаться, чтобы туристы насладились панорамой Кейптауна с обзором триста шестьдесят градусов. Дев зажмуривается.

— Скажешь, когда это закончится, ладно?

Чарли легонько сжимает ему ладонь, втайне благодарный акрофобии Дева, дающей им повод держаться за руки. Они на высоте две тысячи футов, заблокированы в металлической кабинке, которая, вращаясь, поднимается на гору. Рука Дева в его руке, а панорама города слишком живописна, чтобы бояться.

— Дев! — шепчет Чарли. — Открой глаза! Дев, здесь так красиво!

Дев открывает один глаз. Потом другой. Чарли наблюдает, как красивая панорама отражается на не менее красивом лице Дева.

— О-па! — восклицает Дев, глядя, как город растворяется в сочной зелени холмов и невероятной голубизне океана; прямо под фуникулером выступы серой горы, горизонт пронзает «макушка» Львиной Головы.

— Да, знаю.

Подъем окончен, вместе с другими туристами Чарли и Дев выбираются из кабинки на обзорную площадку. Дев вырывает свою ладонь из тисков Чарли. И Чарли это понимает. Он звезда реалити-шоу с шестью подружками-невестами, так что любой из попутчиков способен его узнать и сделать фотографию — фотографию, которая может попасть на кучу «светских» сайтов. Но одну великолепную минуту Дев держал его за руку на людях. Некоторые вещи слишком великолепны, чтобы их бояться.

Чарли дожидается, когда они пройдут смотровую площадку — за ней толпы туристов редеют; дожидается, когда они окажутся на прогулочной тропе, ведущей к другому горному склону, — там туристов еще меньше. Чарли дожидается, когда они снова останутся вдвоем, и берет Дева за руку. Дев переплетает пальцы с его пальцами — Чарли даже не представлял, что такой простой жест может вызвать столь сильный отклик у него в сердце.

Прогулка к другому склону идеальна — завораживающие дух пейзажи, пальцы Дева, плотно переплетенные с пальцами Чарли. Возвращение к фуникулеру менее идеально. Едва солнце начинает садиться, ощутимо холодает. Дева мучает голод, потом усталость, потом боль в ногах.

— Говорил я тебе не надевать вьетнамки.

Дев без сил опускается на камень.

— Знаю, мать твою, знаю! — вопит он от боли, скидывает вьетнамку и швыряет в гигантский куст протеи.

— Ясно, на Риз Уизерспун в «Дикой»[15] ты не тянешь.

— Ну, скулы у нас похожие.

Чарли разыскивает беглую вьетнамку и надевает ее на ногу Дева, эдакой вздорной Золушке.

— Прости, что устроил такое жуткое тренировочное свидание. И за то, что тебе так плохо, прости.

Дев закатывает глаза.

— А теперь пошли. Я понесу тебя. Залезай мне на закорки.

— Чарли, я не ребенок.

— Нет, ты взрослый, который в приступе гнева швыряется вьетнамками в невинные цветы.

— У меня волдыри!

— Знаю, милый, знаю.

Дев соглашается проехать на закорках полмили до фуникулера или, как минимум, до встречи с другими туристами. Его тазовые кости впиваются Чарли в спину, ноги обвивают пояс, совсем как рукава свитера, подбородок тычет в плечо.

— Это свидание вовсе не ужасное, — говорит он Чарли на ухо. Возможно, причина в том, что лиц друг друга они не видят, но Дев делает судорожный вдох. — Пожалуй, это лучшее свидание в моей жизни.