— Я боюсь, — сказал Светлов, — у меня есть подозрения, что в этой истории замешан «Атлант-Росс».

— Ага! Ведь Анкутдинов организовал команду четыре месяца назад. И Влад начал принимать перцептин именно четыре-пять месяцев назад. — Я возбужденно потерла ладони. — Неужели в этом замешан Тимур?

— Скорее Лейсман, — слабым голосом произнес Светлов, — он занимался этими делами.

— А ты не принимал перцептин? — вдруг спросила я. — Ведь принимал! Помнишь кроссворды у меня дома, ты еще там шприц использованный оставил.

Светлов отвернулся и нервно закусил губы, лицо приняло бессмысленное, животное выражение.

«Дебил, — подумала я, — неудивительно, что его в команду не взяли. Соображает только после лошадиной дозы перцептина».

— У тебя есть адреса Кузнецова, Романовского, Бессоновой, Казакова и Дементьева?

— Вон записная книжка, посмотри там…

«Перцептин, команда „Брейн-ринга“, „Атлант-Росс“, Лейсман, человек, изобретший перцептин… Какой-нибудь нищий гений из НИИ. Все один к одному. Надо звонить Лейсману и Анкутдинову и встретиться с этими „светлячками“ из команды».

— Кстати, у этого человека… ну, что синтезировал препарат… кликуха «Светлячок». Еще поэтому перцептиновых нарков зовут «светлячками», — вдруг произнес Светлов.

— А ты к этому отношения не имеешь? — иронически поинтересовалась я. — Все-таки фамилия Светлов, а?

Тот пожал плечами с таким идиотским видом, что я поняла: этому человеку не поможет и перцептин. Хотя не знаю — если вспомнить кроссворды.

— Алло, Тимур? Это Таня Иванова говорит. Мне нужно с тобой сегодня встретиться. У тебя как со временем, очень занят?

— Приходи в половине третьего. Это что, действительно так важно?

— Да, очень важно. Так я приду?

— Буду ждать, — вежливо ответил Анкутдинов.

Перед выходом я в очередной раз меланхолично вытряхнула на пол кости.

28+8+19.

«Вас ожидает тихая и спокойная старость».

— Какое счастье! — растягивая гласные, сказала я. — Значит, я до нее все-таки доживу. Это очень важно уяснить себе, когда отправляешься в офис господина Анкутдинова и его милых и законопослушных подручных.

Фирма «Атлант-Росс» была, вероятно, самым крупным коммерческим предприятием в городе. Занималась она всем, на чем можно делать деньги, но упор делался на торговлю нефтепродуктами и стройматериалами. Название ее представляло собой аббревиатуру из имен основателей концерна: АТ — Анкутдинов Тимур, президент фирмы; ЛА — Лейсман Аркадий, финансовый директор; НТ — Новаченко Тимофей, начальник охраны.

Пышное словечко «концерн» пристроил к названию фирмы Лейсман (конечно, «Атлант-Росс» до концерна не дотягивал), он же предложил второе наименование «Росс», чтобы придать фирме хоть какой-то русский налет. Особенно если учесть, что в трио основателей и отцов фирмы не было ни одного русского: Анкутдинов — татарин, Новаченко — украинец, Лейсман — сами понимаете, еврей.

Двухэтажный центральный офис находился на пересечении двух главных улиц города.

Когда я вошла в приемную президента фирмы, то первое, что бросилось в глаза, была огромная фигура главы секьюрити господина Новаченко. Его оперный бас грохотал прямо в ухо хорошенькой длинноногой секретарше в мини-юбке, которая мелодично смеялась, то и дело страдальчески морщась, — наверно, когда децибелы новаченковского баса зашкаливали за все пределы возможного.

Увидя меня, Новаченко крякнул и обратился со следующим приветствием:

— Здоровеньки булы, Танюха! Як живешь, якими витрами занесло?

— Добрый день, Тимофей Леонидович. Спасибо, ничего. Анкутдинов здесь?

— Где ж ему быть-то? Вроде здесь, а, Светочка?

Хорошенькая секретарша взмахнула длиннейшими ресницами и нежным голоском прощебетала, что Тимур Ильич здесь, но он очень занят и не принимает.

— Меня зовут Татьяна Иванова, и я условилась с ним о встрече, — напористо проговорила я. — Как это занят?

Светочка исчезла за дверью анкутдиновского кабинета, робко косясь на монументальную фигуру начальника охраны. Через несколько секунд она выпорхнула, изящно переставляя умопомрачительными нижними конечностями, и взор Новаченко вспыхнул хищным блеском, а край торчащего из кармана мобильника еще выше задрался к потолку.

— Проходите, Тимур Ильич ждет вас.

Анкутдинов сидел в огромном кожаном кресле и перебирал какие-то бумажки. Увидев меня, он вяло улыбнулся и, явно без удовольствия встав, сделал два шага навстречу.

— Прекрасно выглядишь, — произнес он. Тон этого заявления никак не вязался с его приятным и по сути правдивым содержанием. — Ну, присаживайся.

— Ты тоже не похож на человека, безнадежно замученного работой.

Да уж, добавила я про себя, чтобы замучить Тимура Ильича работой, надо спустить его в каменоломню на выработку тройной дневной нормы в течение этак полугода.