– Май! Май, это ты?! Как ты здесь… Как…

Шаги за спиной остановились, а потом cтали медленно отдаляться. Вероника так и не решилась обернуться: не было ни желания разглядывать своего таинственного мучителя, ни, того хуже, обнаруживать перед Маем свою склонность к паникерству, подогреваемому больным воображением.

Вероника чуть не заплакала от счастья, а Май… Он стоял перед ней, спокойный и сильный, широко и радостно улыбаясь; и не было ничего краше и надежнее этой доброжелательной мужественной улыбки.

14

Дела Марата Купцова шли как нельзя здорово. Текущая работа обещала громадную выгоду и серьезную возможность занять ступень выше в сложной иерархии бизнеса.

Марат не сомневался в собственных силах, верил в удачу и сгорал от желания получить то, что планировал, а планировал он много – так много, что и не перечислишь: он хотел получить все.

Конфликт с Генри, а вернее, обида, засевшая занозой в сердце, заставила Купцова иначе взглянуть на действительность, и если раньше он и не помышлял о первенстве, то сегодня не сомневался: Генри немолод, пора уступать дорогу.

Не хотелось больше разбираться в верности и неверности мыслей, как не хотелось сомневаться в собственной исключительности. Марат даже радовался произошедшему, искренне считая инцидент промыслом божьим, без которого он наверняка не решился бы противостоять Райморту – сегодня в намерениях, а завтра… Мысль материальна… Намерения неизменны.

Будучи от природы человеком настойчивым и хитрым, Купцов осознавал глупость грубых прямолинейных действий и понимал тернистость пути, ведущего к вершине – ничего, он подождет, потерпит. В таких вопросах ошибаться нельзя. Ошибка может стоить так дорого, что и думать страшно. Гораздо умнее последовательно и старательно окутывать Райморта обстоятельствами, в которых и решать ничего не придется – выгоднее будет уйти и оставить преемника. Кто станет преемником? Ответ очевиден – Марат Купцов. Вот тогда-то и свершится возмездие. Райморт вспомнит о проявленном неуважении к преданности и глубоко раскается, хотя… кому будет нужно его раскаяние?

Генри Райморт больше не подпускал Купцова к Веронике. Зато поручил дело, которое ранее вряд ли доверил бы… Что это – признание заслуг или попытка загладить вину? Вчера Марат не стал бы задумываться, а сегодня… Сегодня он смотрел на мир изменившимся взглядом. Видел то, чего ранее не замечал. Мотивация – слово, служившее для контроля работы подчиненных, теперь было применимо к Райморту: кто бы мог подумать!

Контролировать мотивацию Генри и пытаться использовать знания против своего же кумира – наиувлекательнейшая, возбуждающая, грандиозная, но дико опасная затея: а что в нашей жизни не опасно? Разве что спать, и то можно угодить в неприятности, если кто-то захочет воспользоваться полным отсутствием бдительности.

Жизнь – игра! Правила жестоки и не прощают ошибок. Тот, кто этого не знает, вечно будет ходить по кругу. Марат знает, и путь его будет только вперед и только вверх.

Сидя в удобном кресле московского офиса, Купцов внутренне улыбался, постукивая золотым Паркером по полировке стола. Мысли о будущем превратились в развлечение. В короткие паузы между делами Купцов позволял себе погружаться в мечты… Хотя почему в мечты? В перспективу, в судьбу. Планы строить пока рано – не на чем, но потешить тщеславие – самое то! А план… план родится. Неизбежно, неминуемо – как когда-то младенец в семье плотника.

– Марат Борисович, господин Кураев в приемной.

Купцов недовольно сморщился: не хотелось спускаться с небес на землю, но что поделаешь: именно на земле куется счастье.

– Пусть заходит.

Дверь в кабинет медленно отворилась, и на пороге возник директор завода «Металлист», который недавно купила компания, возглавляемая Маратом.

Кураев Матвей Михайлович в планах Купцова, а точнее Райморта, был тем счастливцем, которому из руководителя убыточного предприятия в скором будущем предстояло превратиться в значительную и довольно влиятельную персону в стране, о чем сам Кураев пока даже не догадывался.

Марат поднялся с кресла и энергично двинулся навстречу директору, протягивая руку для приветствия.

– Рад вас видеть, Матвей Михайлович!

Кураев глупо заулыбался, почтительно кивнул головой и пожал потной от волнения ладонью руку Марата. Тот в душе скривился от мерзкого прикосновения, но виду не подал.

– Прошу, – Купцов указал на место для посетителей за своим рабочим столом.

Кураев еще раз кивнул и робко занял предложенный стул. Марат улыбнулся заискивающей покладистости.

«Генри все-таки гений, – подумал он, искренне восхищаясь умением Райморта подбирать партнеров и сотрудников. – Этот тип – идеальная пешка, мечтающая за чужой счет пробиться в ферзи».

Подождав, пока Матвей Михайлович перестанет ерзать на стуле, Марат неторопливо присел рядом и по-дружески, – а скорее даже по-хозяйски – положил руку на плечо гостя: тот затаил дыхание, будто ощутил прикосновение ангела-благодетеля, а возможно, жестокого судьи.

Невысокий, коренастый, пятидесяти лет, с темной, хорошо уложенной и посеребренной проседью шевелюрой, с харизматичным волевым лицом, в дорогом костюме – настоящий руководитель, истинный лидер коллектива. Марат смотрел на него и поражался: у природы определенно есть чувство юмора.