Май отрицательно качнул головой: не получится. Слишком независимая и умная – обломает зубы… Она уже ищет возможность без потерь выбраться из неуютной ситуации.

Изнутри что-то толкнуло: сделалось неприятно, а по спине прокатилась леденящая волна мурашек.

«Черт подери! А ведь она мне понравилась!»

Кнопка зажигания утонула в приборной панели, двигатель мягко заурчал.

– Вот только этого не хватало, – произнес Май в сердцах.

Разум подсказывал: нужно уехать и все забыть; сердце и интуиция твердили обратное.

Как часто его сердце стало конфликтовать с разумом, и как часто он начал принимать решения, руководствуясь чувствами – необъяснимыми, но крепко вяжущими.

Пришло время поставить в известность Первых. Пора рассказать о непонятном и путанном. Пора попросить совета…

***

Охрана без колебаний и лишних вопросов открыла проезд.

– Женщина… – Май сделал паузу, помогая охраннику сообразить, о ком идет речь, – выехала минут десять назад. Кто она?

– Мы не имеем право разглашать…

Май не удовлетворился ответом благонадежного сотрудника. Уголки его губ чуть дернула улыбка. Конечно, можно надавить авторитетом на упрямца, но это не гарантирует конфиденциальности разговора – правильнее будет поступить иначе.

– Давай попробуем еще раз, – он посмотрел в глаза бравого парня и повторил вопрос.

Лицо охранника утратило всякое выражение, когда он выпрямился и монотонно заговорил:

– Вероника Пустынина. Приехала сегодня утром по приглашению Марата Борисовича, дом…

– Спасибо, – Май холодно оборвал доклад. – Цель визита?

Стеклянные глаза охранника завертелись в поисках подсказки.

– Не знаешь… – Май поманил жестом парня. – А мне и ни к чему интересоваться, верно?

– Верно, – завороженно ответил тот.

– Ну вот и славно! Бывай.

Владелец «Пригорода» покинул территорию.

– Чего он хотел? – спросил напарник, не выпуская из рук увлекательную книгу, когда коллега в сильном замешательстве зашел в сторожевой домик.

– Что?

– Я говорю, чего тебя главный пытал? Чего хотел?

– Кто?

Напарник удивленно зыркнул на товарища, глаза которого все еще оставались стеклянными, неживыми.

– У-у-у, брат, ты чего такой? – он отложил книгу, встал из-за стола и взволнованно оглядел бедолагу с ног до головы. – Да на тебе лица нет! Вань, все в порядке?

– В порядке… – ответил тот и неожиданно перевоплотился в себя прежнего. – Все хорошо, Толян. Чего засуетился?

– Я засуетился? – возмутился Толян.

– Ты, не я же!

Толян нетерпеливо сглотнул набежавшую слюну; посмотрел в окно вслед уехавшему автомобилю начальства, перевел взгляд на напарника (который как ни в чем не бывало наливал чай в стакан), пожевал губу и, подозрительно прищурившись, повторил свой вопрос:

– И все-таки о чем тебя босс расспрашивал?

– Ни о чем, – Иван поднял глаза к потолку, продолжая размешивать сахар в стакане. – Хотя нет, спросил чего-то.

– Чего спросил? – еще сильнее сощурившись, допытывался Толян.

– Спросил, как служба… по-моему…

– По-твоему?

Иван наморщил нос и облизал алюминиевую ложку.

– Ну да… спросил, как служба и… еще фигню какую-то. А ты чего так разволновался?

Толян действительно разволновался, увидев товарища с оловянными глазами после беседы с Маем. Теперь же коллега выглядел настолько невозмутимо и расслабленно, что он не понимал: почудилось или взаправду было?

– Ну да… показалось… вроде как… – промямлил он.

– Показалось… Вроде как… Хорош фантастику читать! Скоро инопланетяне замерещатся.

Толян растерянно посмотрел на товарища, затем на книгу и, тяжело вздохнув, заварил себе чая: тяжелая работа, нервная.

Май вернулся в офис компании. Ник Ник встретил босса хмуро. Насупившись, словно школьник после несправедливой выволочки, он выдержал паузу, чтобы Марин как следует прочувствовал настрой директора, а затем медленно, вкладывая особенную интонацию в каждое слово, заговорил:

– Я, Марин Викторович, по-моему, заслужил более доверительное отношение, и если вы считаете…