— Он — фитнес тренер, — кряхтит родственница.— Твоя мать всегда шла в ногу со временем. Ко мне заглядывает редко, потому что ей не нравится видеть старость и беспомощность.

— Моя мать — бессовестная дрянь, бросившая свою мать на произвол судьбы. Поэтому она редко заглядывает.

— Не говори так Костик. Просто у нее своя жизнь. Знаешь, как тяжело выглядеть на тридцать лет, когда тебе давно исполнился полтинник? Это колоссальный труд. Соседские внуки рассказали мне, что у нее есть свой клок или волк.

— Блог, бабуля, блог, — выглядываю я из кухни, — она там рассказывает, как сохранить молодость и красоту. У нее миллион подписчиков. Она говорит, что они ее настоящая семья. Поэтому на свою семью времени не остается.

Покончив с продуктами, я присаживаюсь на край дивана.

— Тебе с уборкой помочь или мыться поползем? — улыбаюсь я, заглядывая в помутнившие от старости, но такие родные глаза.

— Нет, Костик, мыться я буду с Верочкой. Я же все-таки дама, — смеется и снова кашляет.

— Лааадно, — встаю, закатывая рукава, захожу в ванную комнату и, нагнувшись, достаю таз и тряпку.

Наливаю воду, сыплю порошка, в тазу тут же образуется толстый слой пены. Натягиваю тряпку на швабру и начинаю мыть полы. Бабуля наблюдает за мной.

— Жениться тебе надо, Костик. Твоей жене очень повезет.

Теперь смеюсь я. Вот уж вряд ли.

— Бабуля, я не собираюсь жениться.

— Тебе бы хорошую, милую девочку, внучок, чтобы любила искренне.

— Зачем? — орудую шваброй в центре зала.

— Чтобы тоска в твоих глазах сменилась счастьем.

Бабуля регулярно фантазирует.

— Бабушка, не выдумывай, — елозю шваброй под тумбой, на которой стоит телевизор, — я очень даже счастлив.

— Нет, в одиночестве счастливым быть трудно.

Закончив с полами, выжимаю тряпку и приступаю к ковру. Достаю пылесос, вытягивая из него провод.

— Ты мне лучше скажи, с лекарствами у нас запас есть или надо снова тащиться в поликлинику за рецептами?

— Неужто ты совсем не хочешь деток, Костик? — игнорирует мой вопрос бабушка.

 Я улыбаюсь, продолжая орудовать пылесосом. О детях я никогда не задумывался.

— Ну хоть подружка у тебя есть? — не унимается бабуля.

Ей приходится кричать, чтобы перебить шум техники.

— Да, — опираюсь о стену, сжимая в руках шланг пылесоса, — ее зовут Людмила.

— Какое красивое имя.

— И она сама очень красивая.

— Ты обязательно должен познакомить нас.

— Обязательно

— Она где-то учится, работает?

— Лучше, бабуля, она дочка очень влиятельных и богатых родителей.

Бабушка морщится, воспитанная в духе осуждения капитализма, она порицает упоминание материального положения девушки. Считая, что это не главное.

— И если все пойдет хорошо...

— Вы поженитесь, — вспыхивает родственница.

— Я получу работу своей мечты. И смогу наконец-то жить, как хочу. Устрою тебя в лучший частный пансионат, где такие же, как ты божие одуванчики играют с дедами в домино и смеются над престарелыми бабниками, что норовят облапать медсестричек.

— Поправляя свои мочеприемники, — шутит бабушка.

И я улыбаюсь ей, обожаю ее чувство юмора.

— У вас будет много общих тем, — продолжаю я.

— От псориаза до энуреза, — снова перебивает бабуля.

— Вы будете гулять в парке, не о чем не беспокоясь.

— Не беспокоясь о том, что не успеем в туалет, ведь на нас будут замечательные памперсы для взрослых.

Смеемся вместе.

— Бабушка, ты не выносима. Ты же сама хотела, мы вместе смотрели фотографии частного пансионата.

— Больше всего я хочу, чтобы мой любимый внук избавился от одиночества.

Ухмыляюсь, глядя на любимую родственницу. Одиноким я себя никогда не считал.

— Ты просто еще не знаешь, Костик, что действительно тебе нужно. А я вот знаю, потому что прожила намного больше твоего.

В назначенный час прихожу в кафе. Маринина смена начинается только через час. Я замечаю ее сразу, она сидит за столом, заваленным книгами, и что-то считает на калькуляторе, покручивая ручку в руках. Бедная, ей, что, заниматься негде?