— Да, но у вас есть…

— Родители?

— Да.

— Но в отличии от моей настоящей мамы, твоя не бросила тебя около мусорного бака!

Я снова закрыла рот, ощущая какой-то неприятный вкус обиды на счет Кая.

— Как ты еще от жалости к себе не умерла за эти годы?

— Я…

Я жалела себя. Кай прав. Все время ощущала себя великой мученицей. Пока училась в школе, в университете, сейчас. Я могла все изменить, но опять же, чертова жалость к себе.

— Я прав, так ведь? — ему надо было услышать подтверждение своих слов.

— Да. — я горько выдохнула. — Остановись возле этого дома.

— Хорошо.

Между нами повисла неловкая пауза и мне пришлось ее нарушить.

— Я скоро отдам тебе деньги за кофе. — тихонько проговорила я, потирая руки. — И блокнот новый куплю.

— А старый?

— Я его растоптала. — мне стало ужасно стыдно, но Кай, лишь громко рассмеялся. Так задорно и жизнерадостно, что по моей коже тут же побежали мурашки от удовольствия.

— Пока. — поспешила я.

Выйдя из машины я поплелась к дому.

— Джо!

Обернувшись и взглянув на стоящего около машины Кая.

— У нас завтра семейный ужин… Мммм… Я заеду за тобой в шесть!

— Я не хочу!

Кай демонстративно надел наушники и сел в машину, проигнорировав мой ответ.

Он и раньше так делал. Не слушал. Точнее он слушал, но делал вид, что не слышит. Я помнила эту его черту. Кай, терпеть не мог, когда ему отказывали. Нет! Он не был разбалованным или капризным. Он не страдал маниакальной привычкой пялиться в свое отражение в зеркале или выпрашивать комплименты в свой адрес. Кай, просто любил, чтоб все было так как он спланировал, и когда это спланировано отклонялось от нужного ему курса, он становился рассредоточенным и каким-то беззащитным.

Зайдя в квартиру, я тут же забыла о Галлагере, завтрашнем ужине и своей реакции на этого парня.

— Что снова произошло?

Подруги во все глаза смотрели на меня, пока я не вывалила им все вечерние события, в самых красочных подробностях.

— Он парень из прошлого?

— Это все что вы услышали? Я говорю, что я теперь безработная, а вы две дуры, только о Кае теперь и думаете!

— Мы правильно расставляем приоритеты в отличии от тебя Джо!

Я плюнула на этих двух сверестелок и прошагала в ванную, чтоб хоть где нибудь можно было уединиться.

Интересно, можно ли то, чем я сейчас занимаюсь, назвать очередным приступом жалости к себе? А это, сидением на унитазе и заливанием старой плитки своими слезами. И по моему, Кай снова был прав. Я и правда долго продержалась, сочувствуя себе каждую секунду. А самое жалкое в этом всем то, что буквально два дня назад, погуглила «Можно ли умереть от сочувствия к самой себе?».

Выдавив из глаз последние слезинки, я умылась и пошла спать. Девочки, больше не задавали мне вопросов, за что я, была невероятно благодарна.

Следующий день, я провела в собою же созданных, воображаемых заботах. Сходила на почту, просто так, потом в банк кое что уточнить, забрала с работы все необходимые документы, нашла газету и засела с ней на диване, обводя кружочком работу, которая бы хоть не много мне подходила.

Коммуникабельность, вычеркиваем. Снова вычеркиваем. И снова!

Забросив эту чертову газету подальше, я злобно взглянула на часы. Пять вечера.

Я прекрасна помнила о том, что приглашена на ужин. И прекрасно знала то, что с таким же успехом, на него не пойду. А если хорошенько подумать, то почему я не могу этого сделать?

Мы дружили с Каем, я даже не много общалась с его братьями. Конечно не так часто, но мне казалось, что они не плохо ко мне относились. По крайней мере раньше, это было именно так.

Собрав волю в кулак, я поплелась в ванную с ускоренным сердцебиением и дрожью в ногах и руках. Иногда, я была жуткой трусихой!

Приняв душ, я быстренько высушила волосы и заплела их в косу.

Что делать с лицом? Накраситься как всегда или может оставить так?

Решив, что я должна выглядеть хорошо, я использовала увлажняющий крем, следом ббкрем, румяна, не много туши и более яркая помада морковного цвета.

Выйдя из ванной я остановилась около комода, в еще большей растерянности.

Мне не хотелось выглядеть как бедное, замученное чучело, которое Кай пригласил на ужин, только из жалости. Я хотела не отличаться от жен братьев Галлагер, ну, или хотя бы не сильно выделяться на их фоне.

Вариантов у меня было конечно и не так много, но все же были.

Футболка и джинсы, юбка-миди и та же футболка или платье. Остановившись на последнем, я надела голубое, летнее платье в пол, с глубоким декольте и огромными розовыми и белыми цветами на ткани. Возможно, будь у меня хоть какая-то грудь, то оно сидело бы слегка открыто и вульгарно, но в моем случае это было пристойно и довольно мило.