Шрифт:
– А давайте вы будете выяснять всё это без свидетелей! – еле смог прохрипеть.
– Максим! – мама оказалась рядом, но я её не видел.
– Я не могу открыть глаза, – признался. – И хочу пить.
– Это пройдет, – ответил Ковалёв. – А пить тебе пока нельзя. Потерпи немного.
– Откуда ты здесь? – спросил, пытаясь разлепить веки.
– Вика позвонила.
– Вика? – переспросила мама.
– Да. Жена дала имя дочери, даже не посоветовавшись со мной.
– Что с ней? – спросил Ковалёва.
– Она в отделении полиции.
– П-почему?
– Ну, разбитые восемь машин – это тебе не шутки шутить.
Какие машины? О чем он говорит?
– Ты же можешь забрать её. – Я, наконец, разлепил глаза и уставился в белый потолок. Слава богу, беготня шаров прекратилась!
– Заберу. Она с охраной и адвокатом. Там сложно.
– Ты же говорил, что тебе ничего не сложно. Так почему твоя дочь до сих пор в полиции?
– Её обвиняют в умышленной порче чужого имущества. И, – Ковалёв хмыкнул, – Вика била очень дорогие машины.
– Зачем?
– Хороший вопрос. Вот и спроси у неё это сам! Мне она ничего не говорит.
– Как я оказался тут?
– Владельцы пострадавших машин вызвали скорую.
Получалось, что Виктория мало того, что не послушалась и никуда не ушла, она ещё разбила чужие машины, чтобы привлечь внимание? Так вот откуда был такой вой! Ведь на крики о помощи никто не придёт, а вот если срабатывает сигнализация у твоей машины, то народ повыскакивает сразу!
– Я оплачу ремонт, – сказал Ковалёву.
– Максим! – встревожилась мама.
– Ремонт уже оплачен. Шестеро из восьми забрали свои заявления, как только узнали о причине. Вика даёт показания против напавших на тебя. Их найдут в любом случае. – В этом я даже не сомневался. – У меня другой вопрос: что вы делали в том клубе?
Настя.
Ведь если бы не Настя, я бы никогда не оказался там.
А Вика? Я не знал, что она там делала.
– Я не знаю.
Глава 36.
Макс.
Ковалёв и мама ушли. Точнее, их попросили уйти. Ковалёв вышел сразу. Мама немного задержалась.
– Максим! Ну как так?
– Мам, ну подрался, подумаешь….
Подрался было, конечно, громко сказано. Вернее было сказать: побили.
– Максим, тебе ведь не пятнадцать лет!
– Я забыл! – попытался отшутиться.
– Что там произошло?
– Мам?! Ты серьёзно?
– Серьёзно! Только представь, что я испытала, когда мне сообщили, что тебя увезли на скорой!
– Прости.
– Тебе больно? – спросила мама.
– Нет, я не чувствую боли. – Это была правда. Надеюсь, что это воздействие обезболивающего, а не полное отсутствие чувствительности. – Сама как?
– Нормально, – вздохнула и снова посмотрела на меня. Явно мое лицо представляет печальное зрелище.
– Мам, ты иди. Я спать хочу. Не волнуйся. Всё будет хорошо.
Спать я не хотел. Точнее, боялся, что, если закрою глаза, то опять вернутся эти шары, а мне этого не хотелось.
Не сразу услышал, как в палату вошёл доктор, крепкий мужчина примерно возраста мамы.
– Ну, что, герой? Как себя чувствуем?
– Как мумия.
– Ну, ничего, это пройдёт.
– Сильно красиво? – спросил, так как не знал, как я сейчас выгляжу. А испуганное лицо мамы настораживало.
– Не переживай! До свадьбы заживёт! – хмыкнул доктор.
– Надеюсь, что раньше.
– Возможно и раньше, но полежать придётся.
– Долго?
– Минимум две недели.
– А максимум?
– А максимум никто сказать не может. Но специально тебя здесь никто держать не будет. Можешь мне поверить. А с гипсом ты можешь и дома находиться.
Когда он ушёл, решил проверить себя. Руки были свободны. Капельницы убрали. На голове была повязка. Левым глазом смотреть было плохо, видно заплыл. Правая нога была в гипсе.
Кстати, я так и не понял, что пищало, потому что рядом со мной никакой техники не было. Видимо тоже был глюк, как и те шары, а может последствия удара по голове.
Сам не заметил, как уснул, точнее, просто провалился в сон.
Проснулся от того, что почувствовал, что кто-то на меня смотрит. Откуда появилось такое ощущение, не понял. Но глаза не спешил открывать.