— Ты видел что-то другое? Или может заметил что-то иное? — я поднимаю на него взгляд, отрываясь от созерцания фотографий ландшафтных дизайнов, — Послушай моего совета, не лезь в такие дела. Останешься крайним.

Я не понаслышке знала о чем говорю. Мои родители вечно…. вели себя так.

— Нет. Но меня все равно не покидает ощущение того что мы неправильно поняли.

— Это называется мужская солидарность, Кристиан. Не трать силы. Я хочу закрыть этот вопрос. Стоит принять тот факт, что хозяйки Дома абсолютно всегда одиноки. Это то самое проклятие, о котором говорила та ведьма, которую вам пришлось изгонять.

— Это не правильно. Какое к черту проклятие? Чушь.

— Да ты романтик? — иронизирую.

— Не такой как ты, — ухмыляется он.

— Все. И так… не очень…. Или ты хочешь за фикусом съездить?

— Опять эти твои угрозы, — возмутился он, но при этом тему развивать перестал, — Я не боюсь.

С того дня работать я стала больше, упорней и с полной самоотдачей. Куда уж больше? Но нет предела совершенству. Вела переписку с гномами и теми из аристократической братии, что были заинтересованы в сотрудничестве с переходом. Решала вопросы с г подрядчиками из числа людей и гномов по строительству гостевого дома у ворот Дома. Оказалось, что земля на холме принадлежит Дому. Как обязательная «буферная» зона для каждого перехода. Так что сейчас мы находились на этапе обсуждения и предварительного планирования. Увлекательно и занимательно, а так же утомительно.

Только вот те двадцать минут перед тем как лечь в кровать были для меня адом. Несколько раз я нечаянно открывала двери. Один раз в укутанную мраком спальню, где он спал среди смятых простыней и пару раз в залитый тусклым светом лампы кабинет. Встречалась взглядом с светлеющими глазами, и умирая вновь, захлопывала дверь. Костеря себя все больше. За то что скучаю и за то что не могу… не могу так просто отпустить.

Я не знала что творится с той стороны двери после того как она захлопывается. Как трещит по швам выдержка и рвется наружу неконтролируемая сила. Сила, что лишь чудом не уничтожила все живое в пределах досягаемости. Сила, что выбелила глаза ее хранителя. Я не знала…. не понимала… но и знать не могла. Откуда?

24.

Вечер ужина. Итон.

Стойкое ощущение, что история повторяется накрыло его с головы до ног в тот момент, когда откинув полу неудобного одеяния императорского посланника и ступил на землю перед крыльцом дома в котором ему были более чем не рады.

Его уже предупредили, что старик один. Все члены семьи укатили в направлении Нари еще вчера утром. Это беспокоило. Потому он отправил своих людей за ними и по закрытым каналам связался с Роном. Они должны быть начеку.

Что-то витало… в воздухе… предчувствие…

Опасность…

Вновь.

Переступая порог дома отца он вновь, как и в прошлый раз чувствовал. Просто чувствовал….

На пороге стоял незнакомый дворецкий.

— Где Грэмстон, — спросил он проигнорировав приветствие.

Со старым слугой он вел бы себя иначе. Этот молодой маг не был убеленным сединами старцем, подарившем мальчугану-бастарду крупицу любви.

— Разжалован.

— Где он? — повернул голову и взглянул на вышколенного слугу почти белыми глазами.

Маг дернулся, но устоял. Такие, каким стал он, пугали без преувеличения всех. И этот не стал исключением.

— Отбыл с семьей в Хамхирс. Лорд перед передачей титула пожаловал ему небольшой надел земли с постройками.

— Выясни, — бросил он одному из пришедших с ним магов. Тот не церемонясь распахнул портал прямо в холле дома.

Если это правда, то в старике осталась хоть капля человечности.

— Прошу следовать за мной. Лорд ждет вас в кабинете.

— Не трудитесь. Я знаю где он.

Произнеся это он стал подниматься вверх по лестнице. Полы его одеяния развевались, сумерки в доме становились все темнее. Свет проигрывал в неравном бою.

Его люди остановили, дернувшегося дворецкого.

Кажется эхо шагов разносилось по замершему на пороге ночи дому. Рокот неотвратимого будущего для хозяина этого места. Поступь судьбы… Неотвратимая. Слуга Императора, наделенный в этот час и в эту секундой всей полнотой монаршей власти шел огласить приговор. Своему отцу. Плоти и крови своей.

Молча открыл дверь. Вошел молча. Не приветсвуя не словом, не кивком головы. Встретился с светлыми, но далеко не настолько как его собственные, глазами родителя.

Отец отсалютовал ему.

— Это прекрасно, Итон, что у моей смерти твое лицо.

Он ничего не ответил. Лишь в центре ладони начал образовываться бордовый сгусток концентрированных частиц Оро. Черная метка. Получивший должен явиться к императору в течении отведенного срока. Не явится, умрет. Явится, отдаст свою жизнь в руки императора. И он уже будет решать его судьбу.

Итон не убийца. Сейчас. Он вестник. Посланник.

— Лорд Атрон, вам дано три дня.

Он произносит эти слова четко, ровно, как военный.