— Дикие у вас методы. Жестокие, — обняв себя за плечи, сказала я, подавляя очередной зевок, — если хочешь, давай попробуем. Только без вот этих вот запугиваний. Сейчас мне кажется, я так устала, что как видишь они не срабатывают. Что мне нужно сделать?

— Тебе нужно просто попытаться открыть любую дверь и представить Дом.

— Дом что-то такое показывал мне, перед тем как мы вышли. Давай попробуем, — оглянувшись, я заприметила одну дверь.

Подошла к ней и дернула. Ничего. Ну, естественно. У кого получается с первого раза. Еще попробовала, представила холл. Потом еще, еще и еще раз.

— Не выходит. Может тебе показалось? Что я Привратник или как это у вас называется, — ноги уже не держали меня, и я опустилась на корточки.

— Я прав, — припечатало меня словно бетонным блоком, — а ты мало стараешься.

Я буквально не поверила своим ушам. Недовольный, жесткий и холодный голос, человека которому не угодили. Словно пощечина моему романтично настроенному нутру. Я себе вообразила уже море розовых облаков и почти замуж вышла за него в своих фантазиях. Прямо как главная героиня в фильме «дневник Бриджет Джонс». Сон как-то сам собой улетучился. Глаза раскрылись, а зов Дома поутих.

И будь я дома, на Земле, развернулась бы и просто ушла. Хватит мне одних токсичных отношений. Не хочу больше такое терпеть. Но тут… полностью доверившись мужчине, такому надежному, принятому Домом я не ожидала такой подставы.

— Что? — пораженно переспрашиваю и поднимаюсь на ноги.

— Тебе надо постараться, — чуть смягчил он тон.

Чует кот…

— Я, по-твоему, не стараюсь?

— Стараешься, но не достаточно. Чем раньше ты овладеешь своей силой, тем скорее сможешь быть в большей безопасности. В состоянии уйти через любую дверь, даже закрытую, обратно домой. И усталость или истощение не должны стать помехой твоей безопасности, — нависая надо мной он надвигался и теснил к стене, к двери, что я не смогла открыть. И когда, уже нависнув надо мной темной тучей и уперевшись рукой в стену возле моей головы он наклонился ко мне еще ближе и проговорил, касаясь своим дыханием моего виска, — меня может не быть рядом.

Тут что пошло не так и гнев в компании с чувством протеста сменило нечто другое. Кровь прилила к щекам, ушам и шее. Сердечный ритм громогласным эхом отдавался в висках. Нащупав ручку двери, я ухватилась за нее. И в тот самый миг, когда в переулок завернула группа дамочек и все они дружно охнули увидев нас (видимо это было слишком смело для них) я повернула ее. Перед глазами промелькнул лишь кусочек выложенного паркетом пола в холле Дома.

Дверь открылась. И так как я упиралась в нее спиной, так и полетела в открывшийся проем. Это был акт отчаянного само спасения, я ухватилась за ворот его кителя, сжав многострадальную ткань в кулаке. Лишь бы не упасть. Потому как странное чувство толчка и словно электрического тока пронзило тело. Мы устояли только благодаря его силе и способности владеть собственным телом и еще по тому, чтобы удержать равновесие, он прижал меня к себе и шагнул вперед, уберегая от падения нас обоих. Я буквально повисла на нем.

Хлопок, щелчок закрывающейся двери и теплая волна от Дома.

Неужели…

10.

— Диана! — радостные голоса домовиков.

— Вот видишь, — над ухом довольный мужской голос.

«Ну, я же говорил» — фраза, которую я ненавижу. У меня есть на то свои причины. Слова Итона сейчас звучали почти точно так же…

Отпустив его китель, я отступила на шаг. Не глядя на него развернулась и ушла. Сняла кроссовки, протопала на кухню, попила воды. Поставив пустой стакан на стол, обратилась к Феде.

— Федя, как дела?

— Прекрасно. Второй этаж Дом переделал. Мы отмыли половину комнат и окон. Ламинат надо сдать в магазин, он не понадобиться. Дом из остатков мебели и древесины, что хранилась в подвале, сделал паркет. Не знаю, что за древесина, но выглядит как что-то среднее между красным деревом и мореным дубом. Сходи, глянь.

— Прекрасно. Сейчас схожу. В одной из комнат нужно поставить палатку. Я переезжаю наверх. Мне нужно личное пространство. Я устала.

— Но там нет ни одной функционирующей ванной.

— Ничего страшного, — бросила и через столовую вышла из кухни, не желая столкнуться с Итоном, стоявшим в дверном проеме между кухней и холлом и сверливший меня взглядом.

Провожала меня полная тишина.

Домовики сработали быстро. В одной из комнат быстро расставили палатку и надули матрас. Чемодан с одеждой перекочевал в ту же комнату. Осмотрев будущую ванную, я поняла, что пора новых списков настала. Хотя. Кажется, она и не заканчивалась. Остаток вечера я провела в комнате в полном одиночестве. Не спрашивая, Дом периодически показывал, чем занимаются домочадцы. Домовики скоблили соседние комнаты и растаскивали мотки проводов, шпаклевку, грунтовку и прочие стройматериалы по ним. Постепенно разбирая завал в столовой и холле. Итон переоделся и сидел в гостиной, поглощенный изучением интернета.

В какой-то момент я просто устала подглядывать, и вынуждена была попросить Дом прекратить эту трансляцию. Он меня услышал.

Уже глубоко ночью я спустилась вниз, чтобы принять душ и … И что? Не знаю….

Никого, не встретив по пути, укрылась в ванной. Там смыла с себя усталость этого дня. Посвежела и взбодрилась немного. Так что вдруг поняла, что проголодалась. От ночного исследования холодильника меня отвлек голос из темноты.

— Почему ты злишься?

Свет от холодильника разгонял тьму, но не достаточно хорошо. Поэтому фигура мужчины за столом была лишь тенью, сверкнули лишь глаза цвета светлого металла. Меня поймали. За тем самым…. Ночным дожором. Неудобненько.