«А у него, — решила Бриджет, — довольно милая улыбка».

Гвендолин тем временем повернулась назад к Роулю и очень серьезно сказала:

— Добро пожаловать, сэр Роуль, в… человеческую область хаббла Утро. Мне доставит немало радости угостить вас завтраком, если позволите.

Роуль незамедлительно спустился на руки к Бриджет; его громкое мурчание не требовало перевода.

— Очень хорошим началом, — промурлыкал он.

— Да, мисс Ланкастер, — сказала Бриджет. — Приглашение принято.

Глава 6

Роуль наблюдал за глупейшими выходками Мышонка и ее человеческого окружения, гадая, как скоро она попросит его вмешаться и все уладить.

Этой ночью они вновь спали меньше, чем все прочие люди в Гвардии копьеарха; просто смешно, но человек по имени Гвендолин и ее сводный кузен по-прежнему считали, что готовят Мышонка к какому-то подобию сражения. Лучший способ готовиться к драке — подраться. Это и котенку понятно.

Сейчас Бенедикт заставлял Мышонка практиковаться в падениях, что также могло вызвать лишь смех. Зачем кому-то учиться падать? Приземляться нужно на лапы. И все же, опять и опять, Мышонок падала, валясь с ног на спину, — порой сама, порой при помощи Гвендолин или Бенедикта. Поначалу Роуль воспринимал эти занятия с подозрением, думая, что они — лишь удобный предлог для Гвендолин разделаться с самкой-соперницей или для Бенедикта — заявить свое право на спаривание. Впрочем, за несколько дней сделалось ясно, что упражнения эти скорее нелепы, чем злонамеренны, и — поскольку Мышонок не страдала от них сколь-нибудь явным образом — Роуль позволил им продолжаться.

Тратить столько своего времени — и терять ценные часы сна — на эти совершенно напрасные, глупые усилия казалось бессмысленным. Если бы эти люди спросили у Роуля совета, он попытался бы им объяснить.

Затем Бенедикт стал показывать Мышонку, как ловчее повалить своего противника наземь. Но в чем толк учиться подобному трюку, замедлив движения и, очевидно, в полном согласии с самим Бенедиктом? Неужели Мышонок всерьез полагала, что ее враг поведет себя так же?

Усы и мех на боку дали Роулю ощутить легкое движение воздуха поблизости, и он вальяжно повернул ухо в этом направлении. До него донесся шорох, неразличимый для всех, кроме кошек, да к тому же скрытый пыхтением борющихся рядом людей, — и из теней возникла Мирль.

— Роуль, — окликнула его черная кошка. Мирль не была рослой, но двигалась стремительно и отличалась умом. Она входила в число Усов Мауля, его шпионов и охотников. Лишь тонкий зеленый ободок окружал ее большие, темные зрачки, и заметить Мирль в ночном сумраке можно было исключительно по тусклому свечению ее глаз.

— Мирль… — лениво ответил Роуль.

Мирль подошла ближе и уселась бок о бок с ним, не отрывая взгляда от людей.

— Чем это они заняты?

— Хотят научить Мышонка сражаться, — объяснил Роуль.

Мирль хмуро взирала на людскую возню.

— Ясно. Уже приступили?

— Им так кажется, наверное, — сказал Роуль. — Что нового от отца?

— Мауль шлет привет и предупреждает, чтобы ты исполнял долг со всей ответственностью, иначе он лишит твои уши ровного края.

Махнув кончиком хвоста, Роуль зевнул.

— Сам разберусь, что мне делать. Это все?

Мирль удивленно дернула ушами, но ее тон стал серьезнее:

— Он говорит, Долгодум подтверждает сведения, добытые разведчиками Тихих Лап.

Роуль поднял глаза на собеседницу.

— Неведомые твари в воздушных шахтах?

Мирль утвердительно моргнула.

— Так говорят Хвосты Теней, а также Быстрые Когти и еще с полдесятка других кланов. Кошки исчезают и в других хабблах, но еще никому не удавалось увидеть, что именно забрало их.

В груди Роуля раздраженно заурчало.

— Это отдает трусостью.

— Как по мне, — возразила Мирль, — это говорит о коварстве врага.

— И это тоже. Мы подверглись нападению. Это война?

— Пока нет, — сказала Мирль. — Мауль говорит, сперва нужно выяснить, с кем мы воюем.

— С чем мы столкнулись, по мнению Долгодума?

— Долгодум… пока не уверен.

Роуль метнул в Мирль резкий взгляд, но все же промолчал. Его хвост безустанно метался из стороны в сторону. Сам Долгодум котом не был, зато он был очень умен, даже мудр, и пользовался уважением. Если даже ему невдомек, какой угрозе ныне подверглись Тихие Лапы и все другие кланы в туннелях собственного хаббла, это должно быть нечто воистину необычайное — или доселе небывалое.