Конан искал меня целый день, а я целый день пряталась от него. Знала, что он ищет меня, из долетевших до моих ушей слухов: сначала Лив сказала о том, что он приходил в мои апартаменты, затем случайно встретившаяся мне в лифте Крик сообщила, что Конан интересовала обо мне у всех членов пятой коалиции, после, уже вечером, когда я притащилась в “Поющего Поэта”, Хуффи написал мне на пропитанной пивом салфетке о том, что Конан дважды заходил сюда и спрашивал обо мне.

Лучше бы нам не видеться. По крайней мере сегодня.

Байярд сегодня не на шутку разошелся. Читал свои стихи очень громко, и все как на подбор крайнего настроения. Сделав очередную затяжку, я посмотрела в его сторону – поэт стоял в центре зала, он собирался выдать очередной шедевр. Все пребывали в восторженном ожидании – что же он скажет ещё?! – и я была солидарна с присутствующими, ощущала такой же душевный подъём, хотя и через призму своих собственных переживаний. Набрав воздух в лёгкие, поэт начал читать:

Прошли года славы и поволоки,

рождённые в битвах, крайне жестоких,

и в шкурах ягнят вновь пришли к власти волки,

в честь правды ввели публичную порку,

вот только тут есть одна оговорка:

прав будет лишь тот, кто является волком.

Звучит колокол, зовёт всех на площадь -

никто не идёт сквозь тёмную рощу,

боятся упасть, а потом не подняться,

боятся с свободой мнимой расстаться,

расстрела боятся, удара боятся…

А в рабстве остаться, нет, не боятся.

Нам нужен герой. Нужен, как воздух.

“Да кто ты такой?”, – коль не нюхавший порох.

И всё же – и всё же – и всё же не сломлен

герой-человек, который свободен

сказать всем в глаза всего лишь три слова:

“Ты тоже!.. Ты тоже!.. Ты тоже свободен!”.

Нам нужен герой. Нужен, как парус

новых времён. Не старый Янус.

Нам нужен свет. Не в конце коридора:

Свобода! Свобода! Свобода! Свобода!

Коль время пришло – подавай же свой голос,

время не ждёт, не седеет, как волос -

время уйдёт и оставит картинку:

в ней ты иль раб, иль с свободой в обнимку.

Только тут есть несмешная заминка:

жертва собой – неизбежность-дубинка.

Здесь уравнение проще простого:

нет среди нас ни единого того,

кто избежит внешней расправы -

помним: здесь только волки правы, -

значит нас ждёт не на жизнь поединок.

Кто ты?.. Кто ты?.. Кто на картинке?!

Нам нужен герой. Нужен, как воздух.

“Да кто ты такой?”, – коль не нюхавший порох.

И всё же – и всё же – и всё же не сломлен

герой-человек, который свободен

сказать всем в глаза всего лишь три слова:

“Ты тоже!.. Ты тоже!.. Ты тоже свободен!”.

Нам нужен герой. Нужен, как парус

новых времён. Не старый Янус.

Нам нужен свет. Не в конце коридора:

Свобода! Свобода! Свобода! Свобода!

Нет “лучших времён” – их нельзя дождаться.

За них нужно выстоять. Нужно сражаться!

Если ты с жизнью не хочешь расстаться -

заставь не других – себя подниматься

и ровно / хромая / тащась по асфальту

не лепту внести, но отдать ту плату

свободе себя, дорогих и любимых…

Не слаб ты. Ты -

один из сильных!

Нам нужен герой. Нужен, как воздух.

“Да кто ты такой?”, – коль не нюхавший порох.

И всё же – и всё же – и всё же не сломлен

герой-человек, который свободен

сказать всем в глаза всего лишь три слова:

“ТЫ ТОЖЕ!..

ТЫ ТОЖЕ!..

ТЫ ТОЖЕ СВОБОДЕН!!!”.

Нам нужен герой. Нужен, как парус

новых времён. Не старый Янус.

Нам нужен свет. Не в конце коридора:

СВОБОДА!

СВОБОДА!

СВОБОДА!

СВОБОДА!!!

Толпа взорвалась. Последнюю строку стихотворения кричал весь зал. Публика в буквальном смысле неистовствовала. От услышанного и в моей душе расцвёл буйным цветом бунт. Я чувствовала, что бунтую против чего-то очень нехорошего, какой-то системы, в которой ещё не разобралась, но с которой уже была несовместима. Люди же вокруг меня кричали так громко, что здесь и сейчас можно было если не оглохнуть, тогда надолго приобрести звон в ушах. Это было сильно. Всё. Поэт. Стих. Публика.