Джорджи застонала на руках у Дерека.

— Держись, — сказал он ей.

— Все нормально, нормально, — заверила его Джорджи.

— Мне нужна чистая вода, — крикнул Дулиттл. — Беатрис…

— Все под контролем, — ответила ему тетушка Би. — У меня это не первая отрезанная конечность.

— Могу я чем-то помочь? — поинтересовался Сайман.

— Ты когда-нибудь принимал роды? — спросил Дулиттл.

— Да.

— Отлично. Нам предстоит сделать кесарево сечение. Один из ее младенцев пытается убить другого.

— Потрясающе, — сказал Сайман.

Один из оборотней бросился в нашу сторону. Я резанула его по ногам, Рафаэль полоснул оборотня по горлу, а Андреа выстрелила стрелой ему прямо в сердце.

Изабелла стремительно направилась к нам, ее сыновья шагали следом.

— Я буду смотреть…

— Не стоит, — предупредила я.

Она открыла рот. Эдуардо повернулся, выпрямился на фут в высоту и расправил плечи еще на фут в ширину, и зарычал на нее. Изабелла сделала шаг назад.

Десандра резко взвыла от боли.

У другой стены свирепствовали Кэрран и Мэхон, разрывая оборотней на части. Последнее из шерстяных тел перестало двигаться. Остались стоять только Кэрран и огромный медведь. Мэхон развернулся и ударил Кэррана, его огромные когти прочертили кровавые полосы по серому боку. Кэрран зарычал. Мэхон поднялся на задние ноги. Кэрран ринулся вперед, схватил медведя и прижал его к полу.

— Это я, — произнес Кэрран.

Мэхон огрызнулся.

— Это я, — повторил он. — Джорджи в безопасности. Все будет нормально.

Я задержала дыхание. Порой медведи — оборотни срываются и слетают с катушек. Именно так Кэрран стал Царем Зверей — он убил обезумевшего медведя — оборотня. Но Мэхон всегда спокоен. Он всегда держит себя в руках…

Мэхон поднялся на дыбы, откинув Кэррана в сторону, будто тот ничего не весил. Кэрран приземлился на бок и тут же вскочил на ноги. Медведь зарычал и бросился к двери, сорвав ее с петель. Через мгновение его уже было не видно в коридоре.

— Проклятые животные, — с отвращением произнес Хью.

По всему замку прокатился низкий голос:

— Я увидел достаточно.

Все остановилось. В дверях стоял Астамур.

Хью повернулся.

— Кто ты?

Астамур открыл рот. Он не произнес ни звука, но я слышала его у себя в голове так громко, будто он стоял рядом со мной.

— Я пастух.

Ружье в его руках потекло, словно было жидкое, и превратилось в посох. Астамур посмотрел на Хью.

— Я наблюдал за тобой двадцать лет. Ты отравляешь эту землю. Ты отравляешь мой народ. Скажи своему хозяину, что когда он был молод, ему были не рады в этих горах. Ему не рады здесь до сих пор.

— Мило, — произнес Хью. — Убейте его.

Ближайший Железный Пес двинулся на пастуха.

Астамур поднял свой посох. Я почувствовала искру — легкий намек на магию, словно проблеск гигантского грозового облака во время удара молнии. Нижний конец посоха ударил по полу, и нас затопила яркая белая вспышка света, будто звезда раскололась и поглотила нас целиком.

***

Пол задрожал. Послышался гром, будто по моим барабанным перепонкам ударили воздушным кулаком. Оборотни рядом со мной зажали уши и закричали. Пол раскололся у меня под ногами. Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Окружающие предметы постепенно прояснялись: на том месте, где стоял Астамур, было пусто, и по всей стене вверх тянулась широкая трещина. Щель в пятнадцать футов шириной появилась на полу справа от меня, проходя по всему главному залу и уходя дальше в коридор. Из щели вырывалось яркое голубое пламя, разделяя зал на двое. Мы, Волкодавы и вампиры оказались на одной стороне. Кэрран, Хью, Железные Псы и итальянцы остались на другой.

Астамур расколол замок пополам. Черт побери.

Я повернулась к Кэррану. Между нами полыхал огонь.

Кэрран взял разбег.

Внезапно с потолка упал вампир, и языки пламени поглотили его. Огонь обуглил плоть нежити. Вампир ярко вспыхнул, словно бенгальский огонь и исчез в облаке пепла.

— Нет!

Кэрран увернулся, избежав пламени в последний момент. Отлично. Я выдохнула.

Десандра вскрикнула, и затем раздалось негромкое хныканье младенца. Я обернулась. Сайман держал в руках мокрого и окровавленного новорожденного мальчика. Мгновением позже Дулиттл передал Тетушке Би второго ребенка. Она повернулась. Существо в ее руках совсем не походило на человеческого младенца. И не волк, и не кошка, а нечто странное, покрытое мягкими чешуйками, с зачатками крыльев на спине. Существо завизжало и попыталось укусить Тетушку Би.

— Ваш первенец — волк, — объявил Дулиттл.

Легкая растерянность на лице Радомила тут же исчезла, сменившись жестким, безжалостным интеллектом.

— Это все меняет, — произнес он. — Убейте их всех.

Волкодавы хором зарычали. Их человеческие оболочки раскрылись, плоть и кости вырвались наружу, новые тела покрылись чешуей, и десяток ламассу взмыл в воздух.

Пламя поднималось вверх яркими языками. Меня обдало жаром. Замок снова затрясся. Прокатился еще один раскат грома, снова оглушив оборотней. Раскол пошел в стороны, отрезав от нас половину ламассу.