— Он действительно может убить ее?

На выдохе у Кэррана вырвалось тихое рычание.

— Тут все сложно. Джарек всегда много болтал, и он действительно убил одного из своих сыновей, который бросил ему вызов. Но Джарек, которого я помню, был одержим идеей создать собственную династию. А сейчас предполагается, что он публично сыпет угрозами и подумывает убить свою дочь, которая является его последним шансом на создание этой самой династии. У него больше нет детей, осталась только Десандра. Там происходит что-то еще. В любом случае, Десандра видимо поверила этим угрозам, потому что, стоило ей узнать о своей беременности, она ужасно испугалась. Она скрывала свое положение до тех пор, пока все три стаи не собрались снова вместе и тогда рассказала всем сразу при свидетелях. Джарек тут же попытался наброситься на нее и почти начал войну, потому что две другие стаи объединились, чтобы его остановить.

— Разумеется. Они же хотят получить перевал. — А мертвая Десандра уже никого не родит.

— Вот именно. В итоге они нашли нейтральную сторону — какого-то человека, который пригласил Десандру к себе, подальше от остальных. Она провела там большую часть беременности, осталось всего два месяца, и стаи едут туда, чтобы присутствовать на родах. В зависимости от того, чей ребенок родится первым, та стая и получает право на перевал. Карпаты находятся как раз между территориями Волкодавов и Belve Ravennati, поэтому и те, и другие отчаянно хотят заполучить эту территорию. Ни один из отцов не доверяет другому, а Джареку они доверяют еще меньше. Они хотят, чтобы Десандру и детей охранял кто-то сильный, кто выступил бы объективным свидетелем на родах, пока наследование не будет установлено.

Пазл в моей голове сложился.

— И они заплатят тебе за это панацеей. — Вот где он ее взял.

Кэрран кивнул.

— Десять партий. Этого хватит нам от десяти месяцев до года.

Мы можем спасти Мэдди. Мы можем спасти еще не рожденного ребенка Дженнифер. Если я забеременею от Кэррана… Я тут же выбросила эту мысль из головы. Я не могу привести ребенка в этот мир, пока здесь еще есть мой отец. Но если я решусь…

— Мы должны поехать.

Кэрран выглядел так, будто съел гнилое яблоко.

— Да, должны.

Целый год дети не будут становиться люпами. Передо мной мелькнуло ужасное полузвериное лицо Мэдди. Затравленный взгляд Мередит, когда она смотрела на дочь, и ее лицо, искаженное болью, давали мне всю необходимую мотивацию. Несколько месяцев назад я была на ее месте, находясь в каком-то ужасном тумане, где единственное твое желание — это проснуться и увидеть своего ребенка целым и невредимым. Ты хочешь этого так отчаянно, так сильно, что сделаешь все, что угодно ради какого-нибудь волшебного средства, ради малейшего шанса. Ты хочешь, чтобы этот кошмар закончился, но он не заканчивается. Как можно оценить возможность избежать всего этого?

Кэрран изучал составляющие коптильни.

— Молва гласит, что я нахожусь слишком далеко от места действия, поэтому буду честным и объективным. Ни один из соседей не вызвался на эту работу.

— У них уже есть нейтральная локация, — размышляла я вслух. — Не может быть, что они не в состоянии найти кого-то поблизости, кто сможет удержать три стаи. Это все равно, что ехать в Лос-Анджелес, чтобы нанять телохранителя для работы в Атланте.

— Мм-хм. В этой истории много несостыковок. Десандра все еще жива, а это значит одно из двух: Джарек на самом деле не хочет ее убивать, и тогда я им не нужен, или они держат ее в крепости, где абсолютно безопасно, и Джарек не может до нее добраться, и опять-таки во мне нет необходимости.

— Ты их об этом спрашивал?

— Они утверждают, что только у меня хватит сил помешать всем трем стаям, собранным в одном месте, устроить бойню.

Эта ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Все их доводы были абсолютно неубедительны. Они просто хотели именно Кэррана, и махали панацеей у него перед носом, так как знали, что он не сможет отказаться.

— Это ловушка.

— О, я знаю, что это ловушка. — Кэрран оскалился. — Они заманивают меня тем, от чего я не могу отказаться, и даже сделали так, чтобы Стая обо всем узнала. Я встречался с посланником вчера, при этом присутствовал только Джим. Стоило мне вернуться с этой встречи, как меня уже ждали послания он Клана Крыс и Клана Шакалов с одинаковым вопросом: могут ли они мне как-то помочь.

— Умно. — Оборотни сплетничают почище старых тетушек на церковном собрании. Прямо сейчас слухи о десяти партиях панацеи распространяются по Стае, как лесной пожар. Если Кэрран не захочет ехать, каждый родитель, имеющий ребенка младше двадцати, взбунтуется и выйдет на штурм Крепости.

У Стаи очень мало контактов с европейскими оборотнями. Существовало несколько временных торговых контрактов, но на самом деле Кэррана интересовала только панацея, а европейские стаи не собирались ни делиться, ни торговать ею.

Мы посмотрели друг на друга.

— Может ты сделал что-то, что привлекло их внимание? — спросила я. — Почему именно мы? Почему сейчас?

Он покачал головой, его голос звучал с рычанием.

— Я ничего не делал, и я понятия не имею.

— Чего они могут от нас хотеть?

— Не знаю. Но я все выясню, так или иначе.

— Что говорит Джим?

— Он тоже не знает. Он пытается найти ответы.

Джим Шрапшир был настолько хитер, насколько это возможно. Как начальник службы безопасности Стаи, он накапливал информацию, словно золото. Если он не знал, что происходит, то это или не важно, или все совсем плохо. Я бы поставила на второй вариант.