Шрифт:
2. Она
Волосы до полу, чёрная масть, —мать.Дождь белокурый, застенчивый в дрожь, —дочь.– Гость к нам стучится, оставь меня с ним на всю ночь,дочь.– В этой же просьбе хотела я вас умолять,мать.– Я – его первая женщина, вернулся, до ласки охоч,дочь.– Он – мой первый мужчина, вчера я боялась сказать,мать.– Доченька… Сволочь!.. Мне больше не дочь,прочь!..….– Это о смерти его телеграмма,мама!..1971 ОБСТАНОBОЧКА
Это мой теневой кабинет.Пока нет:гардеробаи полн. cобр. cоч. Кальдерона.Его Величество Александрийский буфетправит мною в рассрочку несколько лет.Вот кресло-катапультавремён борьбы против культа.Тень от предстоящей иконы:«Кинозвезда, пожирающая дракона».Обещал подарить Солоухин.По слухам,VI век.Феофан Грек.Стол. «Кент».На столе ответ на анкету:«Предпочитаю “Беломор» Кенту».Вот жены акварельный портрет.Обн. натура.Персидская миниатюра.III век. Эмали лиловой.Сама, вероятно, в столовой…Вот моя теневая столовая —смотрите, какая здоровая!На обедвсё, чего нет(след. перечисление ед).Тень бабушки – салфетка узорная,вышивала, страдалица, вензеля иллюзорные.Осторожно, деда уронишь!Пианино. «Рёниш».Мамино.Видно, жена перед нами играла Рахманинова.Одна клавиша полуутоплена,еще теплая.(Бьёт.)Ой, нота какая печальная!Сама, вероятно, в спальне.Услышала нас и пошла наводить марафет.«Уходя, выключайте свет!»«Проходя через пороги,предварительно вытирайте ноги.Потолки новые —предварительно вымывайте голову».Вот моя теневая спальня.Ой, как развалено…Хорошо, что жены нет.Тень от Милы, Нади, Тани, Ниннет+ четырнадцати созданийс площади Испании.Уголок забытых вещей!№ 2,№ 3,№ 8-й – никто не признаётся чей!А вот женина брошка.И платье брошено…Наверное, опять побегла к Аэродромовуза димедролом…Актриса, но тем не менее!Простите, это дела семейные…(В прихожей, чёрен и непрост,кот поднимал загнутый хвост,его в рассеянности гость,к несчастью, принимал за трость.)Вот ванная.Что-то странное!Свет под дверью. Заперто изнутри.Нет, не верю! Эй, Аэродромов, отвори!Вот так всегда.Слышите, переливается на пол вода.(Стучит.) Нет ответа.(От страшной догадки он делаетсянеузнаваем.)О нет, только не это!..Ломаем!Она ведь вчера говорила:«Если не придёшь домой…»Милая! Что ты натворила!(Дверь высаживают.)Боже мой!..Никого. Только зеркало запотелое.Перелитая ванна полна пустой глубины.Сухие, нетронутые полотенца…Голос из стены:«А зачем мне вытираться,вылетая в вентиляцию?!»1972 * * *
В человеческом организмедевяносто процентов воды,как, наверное, в Паганинидевяносто процентов любви!Даже если – как исключенье —вас растаптывает толпа,в человеческом назначениидевяносто процентов добра.Девяносто процентов музыки,даже если она беда,так и во мне, несмотря на мусор,девяносто процентов Тебя.1972 * * *
Приди! Чтоб снова снег слепил,чтобы желтела на опушке,как александровский ампир,твоя дублёночка с опушкой.1972ПЕСНЯ ШУТА
Оставьте меня одного,оставьте,люблю это чудо в асфальте,да не до него!Я так и не побыл собой,я выполню через секундулюдскую свою синекуру.Душа побывает босой.Оставьте меня одного;без нянек,изгнанник я, сорванный с гаек,но горше всего,что так доживёшь до сединпод пристальным сплетневым окомто «вражьих», то «дружеских» блоков…Как раньше сказали бы – с Богомоставьте один на один.Свидетели дня моего,вы были при спальне, при родах,на похоронах хороводом.Оставьте меня одного.Оставьте в чащобе меня.Они не про вас, эти слёзы,душа наревётся одна —до дна! —где кафельная берёза,положенная у пня,омыта сияньем белёсым.Гляди ж – отыскалась родня!Я выйду, ослепший, как узник,и выдам под хохот и вой:«Душа – совмещённый санузел,где прах и озноб душевой.…Поэты и соловьипоэтому и священны,как органы очищенья,а стало быть, и любви!А в сердце такие пространства,алмазная ипостась,омылась душа, опросталась,чего нахваталась от вас».1972 БОБРОBЫЙ ПЛАЧ
Я на болотной тропе вечернейвстретил бобра. Он заплакал вхлюп.Ручкой стоп-крана торчал плачевнокрасной эмали передний зуб.Вставши на ласты, наморщась жалко(у них чешуйчатые хвосты),хлещет усатейшая русалка.Ну пропусти! Ну пропусти!(Метод нашли, ревуны коварные.Стоит затронуть их закуток,выйдут и плачутпред экскаватором —экскаваторщик наутёк!Выйдут семейкой, и лапки сложат,и заслонят от мотора кров.«Ваша сила —а наши слёзы.Рёв – на рёв!»)В глазках старенького ребёнкаслёзы стоят на моём пути.Ты что – уличная колонка?Ну пропусти, ну пропусти!Может, рыдал, что вода уходит?Может, иное молил спасти?Может быть, мстил за разор угодий!Слёзы стоят на моём пути.Что же коленки мои ослабли?Не останавливали покани телефонные Ярославны,ни бесноватые слёзы царька.Или же заводи и речишниквышли дорогу не уступать,вынесли плачущийОбраз Пречистый,чтоб я опомнился, супостат?Будьте бобры, мои годы и долы,не для печали, а для борьбы,встречные плакальщики укора,будьте бобры,будьте бобры!Непреступаемая для поступи,непреступаемая стезя,непреступаемая – о Господи! —непреступаемая слеза…Я его крыл. Я дубасил палкой.Я повернулся назад в сердцах.Но за спиной моей новый плакал —непроходимый другой в слезах.1972 ПЕТРАРКА
Не придумано истинней мига, —чем раскрытые наугад,недочитанные, как книга, —разметавшись, любовники спят.1972ЛЕТАЮЩИЙ МУЖИК
1
Встречая стадо в давешние леты,мне объяснила бабушка приметы:«Раз в стаде первой белая корова,то завтра будет чудная погода».2
Коровы, пятясь, как аэротрапы,пасутся, сунув головы в луга.И подымались плачущие травыпо их прощальным шеям грубым.И если лидер – светлая корова,то, значит, будет лётная погода!Коровьи отношенья с небесамиещё не удавалось прояснить.Они, пожалуй, не летают сами,но понимают небо просинить.Раз впереди красивая корова,то утро будет синим, как Аврора.3
Навоз вниз эскалатором плывёт,как пассажирыв метрополитене.И это лучше, чем наоборот.Как зубры ненавидят мотоциклы!Копытные эпохи ледниковнесутся за трещоткой малосильной.Бедуля ненавидит дураков.4
Ему при Иоанне шапку сдуло,но не поклон, не хулиганский шик —Владимира Леонтьича Бедулюя бы назвал «летающий мужик».Летит мужик – на собственной конструкции,летит мужик – по Млечному Пути,лети, мужик!Держись за землю, трусы.Пусть снимут стружку.Легче ведь. Лети!А если первой скучная корова,то, значит, будет скучная погода.