– Вы действительно чувствуете меня настолько сильно, что способны найти в любой точке мира?...

Он кивнул.

– Чувствую каждую секунду с момента твоего рождения.

Это было более, чем странно, но заставляло мое сердце заколотиться и налиться какой-то необъяснимой нежностью, от которой стало не по себе, когда я смущенно застыла, не сразу отыскав в себе силу, чтобы продолжить разговор.

– Значит, и на метле не летаете?

Мне нравился его смех – глубокий, проникновенный, завораживающий, обволакивающий той невидимой силой, которой хотелось подчиниться, ощущая его власть не только над собой, но и всем миром, когда рядом с ним была не страшна ни одна беда.

– Если только с четырьмя колесами и эмблемой Лексуса.

– Наверное много штрафов за превышение скорости приходится платить за свою «ступу»?

– Много, - усмехнулся он.

– То есть вы обычный человек? Ничего особенного?
– в этот раз настал мой черед хитро прищуривать глаза, глядя на него в отражении зеркала и до мурашек ощущая его дыхание на своей коже, которое щекотало. И возбуждало.

– Я человек, который обладает некоторыми знаниями, не доступными для других, - прошептал Черный, приоткрывая глаза, и обхватывая руками с той силой и жаждой, от которой кости едва выдерживали его напор, а я судорожно втянула в себя воздух, наполненный его ароматом, делая это блаженно, и с тем внутренним трепетом, что испытывала только рядом с ним, становясь зависимой от его прикосновений и этого желания, сквозившего в каждом движении и взгляде.

Когда он был рядом, начиналась сказка – темная, мрачная, но завораживающая своей чувственностью, когда я ощущала себя Красной шапочкой в страшном лесу, уходя все глубже и глубже в него, понимая, что спасения не будет, но даже не смотря на это не в силах остановиться, чтобы спасти собственную душу, потому что она манила меня, как никто и никогда ранее.

– Эти знания сотворили сегодня большие проблемы тому бедолаге в библиотеке?
– прошептала я, понимая, что если перестану говорить, то Черный снова погрязнет в своей одержимости, которую сегодня утром едва удержал в руках, дав мне уйти.

– Всего лишь их маленькая часть.

– А тот теленок во сне? Вы действительно оживили его?

Черный хмыкнул, сокрушенно покачав головой:

– Это была самая большая глупость, которую я сделал за всю ту тысячу жизней, что прожил.

– Почему?

Он повернул меня к себе лицом, аккуратно поправив мои волосы и едва касаясь пальцами лица, словно не был уверен в том, что поступает правильно, проговорив:

– Любая сила не дается просто так, из неоткуда. Она накапливается, собирается по мелким частям из разного рода действий, не всегда приятных. И растрачивая ее, из жизни выдирается определенный пласт. Мы черпаем знания и силу из определенного источника, словно из сосуда, но если мы берем, то должны и отдавать. В этом нерушимый закон гармонии.

– Тогда зачем вы сделали это?

Тонкие губы Черного дрогнули в улыбке мягкой и слегка кривой, когда правый кончик губы приподнялся чуть выше левого, напоминая горькую усмешку, словно мужчина даже спустя столько времени поражался тому, что сделал:

– Чтобы ты не плакала.

Это было самым трогательным и нежным признанием, которое я только могла услышать!

Колдун, который убивал людей и держал в страхе всю округу, оккупировав лес, сам пришел к простой девушке и оживил животное лишь для того, чтобы не видеть ее слез!

В сердце словно что-то кольнуло, но не причиняя боли, а раскрываясь навстречу ему в благодарности и трепете, когда хотелось встать на цыпочки и потянуться, чтобы поцеловать кончик этих улыбающихся губ.

– …почему ты выбрал Марьяну?
– еще более тише выдохнула я, видя, как и сейчас его синие глаза не прятали своего необычного зрачка, выпуская полную луну, в которой я видела собственное отражение, объятое синим пламенем его желания.

– Потому что у тебя хрустальная душа, девочка. Ты могла бояться меня. Ты видела, что я творил и не пыталась найти оправдания моим поступкам. Но никогда не проклинала и не обвиняла. Просто была рядом, даря свое тепло, которого я не заслужил всей своей жизнью.

Я чуть улыбнулась, думая о том, что и сейчас хочу быть рядом, кем бы он не был в этой жизни, потянувшись осторожно к нему, чтобы обвить руками мощный стройный торс, и блаженно прижаться щекой к его груди, слыша как его сердце тут же сорвалось в пропасть, заколотившись так отчаянно и сильно, а тело окаменело и застыло на одном рваном выдохе.

Каждый раз, когда я касалась его сама, он замирал, словно не мог поверить, что это действительно происходит, а потом боялся пошевелиться, чтобы не сделать хуже, хотя понимала, что он может причинить много боли и страданий своей силой и той жаждой, с которой смотрел на меня.

В том, как он сдерживался было что-то возвышенное, хрупкое и такое дорогое моего сердцу, что я не боялась касаться его снова и снова, доверяя, даже если синие глаза начинали загораться совершенно диким нечеловеческим огнем.

– Ты ведь не только Колдун? Нечто большее?
– прошептала я в его грудь, наслаждаясь ароматом горячей кожи и тем, как он дышит, стараясь сделать ровные вдохи и выдохи, но не предпринимая попыток наброситься на меня, когда осторожно обнял обеими руками, зарываясь пальцами в мои волосы.