Неторопливо он вышел из операционной, не проронив больше ни слова, а я смотрела, как зачарованная на его широкую спину, чувствуя себя при этом брошенной и потерянной, как котенок, которого вынесли из теплого, уютного дома, оставив одного посреди холодной шумной улицы.

Я лежала и думала, в чем я провинилась?

Услышав шаги, я сразу поняла, что это была Рози.

Скоро её взволнованное милое личико появилось надо мной, когда девушка просканировала меня быстрым взглядом истинной медсестры, а затем мягко улыбнулась:

– Как ты?

Я растянула губы в замученной улыбке, готовая заобнимать этого человечка, который отбросив все свои обиды был в этот момент рядом со мной, и казался таким родным и теплым, словно мы были знакомы уже много-много лет:

– Хорошо. Увезешь меня в палату?

– Да, лежи спокойно, я все сделаю,- сняв с капельницы прозрачный пакет, который сейчас вкапывал что-то в мою кровь, она осторожно поместила его на какое-то приспособление на каталке, подтолкнув ее вместо со мной из операционной, а потом куда-то по коридору.

Рози прыснула от смеха, покачав головой и ловко управляя этим жутким транспортным средством, словно была первоклассным водителем со стажем, пока я предавалась грезам о странном докторе, чьи глаза меня пугали и завораживали с одинаковой силой.

Будто услышав мои мысли, силуэт доктора Ричарда появился опять, словно сформировался из тени коридора. Он уже был в халате и рассматривал какие-то бумаги в своих руках, напряженно и отстраненно.

Проезжая мимо него я всё ждала, что он обратит внимания на нас с Рози, что скажет мне что-нибудь, но безуспешно. Надежды таяли на глазах, растворяясь в темноте, когда я сама тихо выдохнула ему:

– Благодарю вас, доктор Ричардсон.

Он лишь не секунду оторвал свои холодные сосредоточенные глаза от бумаг, чтобы кивнуть мне чопорно:

– Не стоит, мисс Вин, это моя работа.

Работа. Я всего лишь его работа.

А что собственно я ожидала?

Любви с первого взгляда?

Классические ухаживание с цветочками и конфетками?

Свадьбу и « жили они долго и счастливо и умерли в один день»?

Шикарно, Кэт! Просто шикарно!

Осталось ещё влюбиться и страдать ближайшие пол года, потому что этот доктор тебе не по зубам.

Оставшуюся часть пути до палаты я провела в состоянии полного раздражения, проклиная всё на свете.

Рози молчала, вероятно, думая, что я устала и не в состоянии говорить после операции и отчасти она была права.

– Спасибо, Рози, - я легко пожала прохладные пальчики девушки, когда она привезла меня в палату и носилась надо мной, как курочка над своим цыпленком, помогая мне устроиться на кровати, ставила снова капельницу, помогала переодеться в больничную пижаму и укрывала одеялом, подталкивая его под меня, как если бы я была ребёнком.

– А теперь спи и набирайся сил, пока твоя рука в заморозке, - она поправила мои волосы, расплетая мою косичку и разглаживая прядки своими пальчиками, - потому что когда действие лекарства закончатся, боли будут ужасными,- Рози поморщилась, покачав головой, - я поставлю тебе обезболивающие и снотворное, чтобы ты побольше смогла отдохнуть!

Кажется, я уже была на пути в глубокий сон, поэтому лишь устало улыбнулась милой девушке, пока она колдовала над капельницей. Скоро Рози ушла, осторожно прикрыв за собой дверь и приглушив свет.

Я провалилась в сон, словно упала с обрыва.

Иногда мне казалось, что я парю, и, в ужасе просыпаясь, я хваталась за одеяла, упираясь ступнями в кровать, чтобы чувствовать твердую землю под собой. Но проваливалась в сон снова, словно кто-то тащил меня в бездну на самое дно.

Иногда я видела океан.

Синий-синий и бескрайний.

Он окутывал меня своими теплыми волнами, укачивая, словно в колыбели.

Это походило на бред и глубокий обморок при чем одновременно.

Я металась в постели в желании свернуться в клубочек, но не могла - слева меня встречала нарастающая боль, а когда я пыталась повернуться вправо, то меня тянули нити капельницы обратно.

Мне казалось, словно кто-то наблюдает за мной, прячась в полумраке тихой комнаты.

Словно синий океан захватывает буря, штормовой ветер колышет черные паруса и ласковая гладь становится страшным огромным омутом, затягивающим меня вглубь, где сверкают молнии.

Я видела его глаза.

Глаза доктора Ричарда Ричардсона.

Мне казалось он стоит, опираясь спиной о закрытую дверь с опущенными жалюзи.

Его серая рубашка была расстегнута на груди, и бусинки сосков снова упирались в ткань, притягивая взгляд.