— Не знаю за что, но в этот раз есть одна важная особенность, о которой меня уведомили сегодня утром… впрочем, как и о выборе резиденции. Вместе с его величеством приезжает вдовствующая королева, и она тоже остановится у нас.

Берти медленно выдохнул. Выглядел он так, будто хуже новостей просто быть не может, хотя Мелли казалось, что подданные будут рады «приютить» короля и его мать. В газетах писали об этом как об огромной чести.

Столицу король покидает каждую весну — там примерно неделю-полторы бушуют постоянные грозы. О том, куда его величество направляется на эти полторы недели, писали во всех газетах. И куда едет вдовствующая королева-мать со своими фрейлинами — тоже.

— Королева? Со всеми фрейлинами? — обреченно спросил Берти.

— К счастью, нет. Королевский серпентарий проведет время в традиционных молитвах в монастыре… не знаю, чем милые дамы так прогневали королеву, но к нам она приедет лишь с тремя фрейлинами. Король, к слову, тоже вроде как едет без огромной свиты: нас попросили подготовить всего восемь комнат для свиты самого короля… это не считая, разумеется, охраны и слуг.

Берти нахмурился. Мелли не совсем понимала, что происходит, а вот Магнус и Леонардо вслушивались в разговор с явным восторгом на лицах: их, по всей видимости, приезд короля вполне даже радовал.

— Я бы сказал, что к нам король приезжает вообще без свиты, — сказал Берти спустя пару секунд молчания. — Почему?

Алан пожал плечами. Он тоже выглядел несколько озадаченным, но не расстроенным — это Берти находил ситуацию ужасной, а Алан скорее недоумевал.

— Я не знаю. Скорее всего, у него есть какое-то дело к нам. Как бы не начал войну… Ладно, не огорчайся раньше времени, любовь моя. Может, его величество устал от сплетен и скандалов и едет просто отдохнуть. Всякое бывает.

Берти рассеянно кивнул, но его недавнее радостное сияние потухло. Мелли даже грустно стало: еще недавно он ее по-своему раздражал, но таким погасшим он ей нравится меньше.

Глава 8. Воспитание идеала

После ужина Алан привычно устроился в библиотеке на любимом диване у камина, скинул обувь и вытянул ноги. К вечеру становилось прохладно, а Алан еще с далекого беспризорного детства не любит холод, вот и зажигает камины вплоть до летней жары. Берти прошмыгнул в библиотеку практически следом — Алан едва успел сесть поудобнее.

— Что отвлекло тебя от изобретения артефактов? — улыбнулся Алан, откладывая книгу.

Берти тоже избавился от обуви и сел на диван напротив, вальтом.

— Новости о приезде его величества. С чего это Элрой решил остановиться у нас? — последнее он произнес с некоторой обидой в голосе. — Причина ведь не в тебе?

Они уезжали из столицы хоть и не со скандалом, но скандально. Сильнейший вешри в королевстве и приближенный к королю маг — главные кандидаты на посты министров чего угодно… собрались и уехали из столицы в свою глушь. С тех пор появляются лишь на осеннем сезоне, и то лишь потому, что отказываться от приглашения короля вроде как неприлично. Ну, и еще приходится присутствовать на инициации магистров смерти.

Отношения с королем были непростые у обоих Стэгар, но инициатором отъезда стал именно Берти. Алан тогда сделал выбор, который удивил и его самого: отказался от великолепной карьеры, от славы и блеска столичной жизни ради… Ради любви, получается.

— Я не знаю, — признался Алан. — Я никогда не понимал Элроя, но я не думаю, что он сюда действительно едет отдохнуть от общества… его величество, по-моему, обществом наслаждается… тут скорее общество отдохнет от шуток монарха. Думаю, что у Элроя есть дело к нам… причем именно к нам обоим, иначе меня попросту бы вызвали — я ведь официально не отслужил свои десять лет.

Берти поджал губы и сложил руки на груди. Алан не смог сдержать усмешки — уж слишком забавно это выглядело.

— И зачем ему можем понадобится мы оба?

Алан пожал плечами:

— Не имею ни малейшего понятия. Наверное, хочет посоветоваться. Вот будет забавно, если он все же решится отменить рабство, а ты тут… покупками хвастаешься.

Берти зло зыркнул на него и подтянул колени к груди. Отмена рабства — эта давняя болезненная тема для короля, потому что его отмена вызвала бы большую волну негодования среди самых разных людей. Причем в этот перечень входят даже те, кого его величество Элрой все надеется защитить: бедняки, которые иногда сами себя продают, чтобы обеспечить семью чем-то необходимым.

В самом рабском рынке самое отвратительное то, что невольников покупают в основном для… не самых хороших вещей. Большая часть рабов покупаются для интимных отношений — в бордели, гаремы или вот как Берти, в качестве бесправной любовницы. Алан не мог сказать, что считает этот рынок таким уж бесправным: примерно половина проданных согласились на это сами, а из оставшихся большинство могло бы избежать клейма раба, но побоялось. Как Мелли, например. Алан не знал полностью ее историю, но девушка из фермерской семьи ходила в городскую школу — не магическую, разумеется, но жрецы богини Мирены там точно есть. Достаточно сказать жрецу, что ты хочешь получить свободу от оков семьи, и твои родители больше не вправе решать за тебя, а значит, семья официально не сможет тебя продать. Вот только так поступают редко. Почему этого боятся? Потому что после отречения родители могут не кормить своего ребенка и он становится, по сути, беспризорником. Мелли не рискнула лишиться родительского крова, а после было поздно.