Они поднялись на холм, откуда отчетливо виднелись фактории: пара десятков длинных строений, все кирпичные, с высокими крышами.

— Вот те два, двухэтажные, с большим количеством окон — это текстильные мастерские, — Берти остановил коня и указал на самые дальние здания. — Там готовят растительные ингредиенты, вон там производят капсулы, вот это, кстати, кузни, но там больше на заказ работают…

Кроме кирпичных стен, здания мало чем были похожи друг на друга — одни длинные, другие казались небольшими. Какие-то тянулись вверх на несколько этажей, а одно строение и вовсе походила на длинную землянку, зачем-то обложенную кирпичом.

— Подъедем ближе? — спросила Мелли, восхищенно рассматривая дома. — Они отсюда кажутся такими маленькими.

Она обернулась к Берти и тот мягко улыбнулся:

— Ну поехали.

Пришлось спуститься с холма, но внутрь Мелли заходить не захотела. Откровенно говоря, она еще на подъезде к факториям поняла, почему там много платят: запах сложно было назвать приятным. Здесь работали кожевники, тут же кузни, варят траву, — все запахи смешиваются с гарью и копотью, создавая непередаваемый аромат. Мелли брезгливо прижала надушенный платочек к носу. Берти засмеялся:

— Насмотрелась? Поехали по вон той дороге, вернемся в город кружным путем.

И первым пустил коня в галоп, стремясь поскорее покинуть место, где так неприятно пахнет.

***

Отъехав от факторий, Берти снова заставил коня сбросить скорость, Мелли притормозила за ним. Она раскраснелась от ветра, глаза азартно блестели, а на губах играла абсолютно счастливая, детская улыбка. Берти рассеянно подумал, что нужно купить ей новую лошадь. Фью просто был одним из запасных вариантов на случай, если нужно было срочно посадить в седло кого-то из гостей. Мелли нужен свой конь, что-нибудь быстрое и красивое… возможно, золотистого окраса.

— Как они там работают? — засмеялась Мелли. — Запах просто ужасный.

Берти улыбался. Вид счастливой девушки и его веселил. Мелисса с каждым днем нравилась ему все больше: чем ярче раскрывался ее характер, тем сильнее было желание видеть проявления ее истинного «я». Берти, чуть качнув головой, ответил на заданный вопрос:

— Во-первых, деньги не пахнут, во-вторых, внутри зданий факторий есть артефакты, что убирают запах, там каждому воняет своим…

Мелли задумчиво кивнула. Сейчас они ехали по дороге, что шла мимо полей — в основном со свежими всходами пшеницы. Но впереди уже виднелись зеленые кроны приближающихся садов — Алан заставил их посадить в тот год, когда сюда переехал. Теперь в Отолья до самой весны в подвалах лежат поздние яблоки — очень сладкие и ароматные.

— Как приятно здесь, — Мелли выпрямилась в седле и глубоко вздохнула.

Ее смирной мерин брел вперед, несмотря на то, что всадница даже не держит поводья. Берти же с явным удовольствие рассматривал Мелли. В последнее время его все чаще накрывало волной неконтролируемой нежности. Яркий румянец на светлой коже, мягкие кудряшки у лица, маленькие ладошки в тонких замшевых перчатках, синий наряд красиво оттеняет глаза…

Она растеряно повернулась к Берти:

— Что?

Он покачал головой:

— Ничего. Ты просто так красива сейчас.

Румянец стал еще ярче, она смущенно опустила взгляд, а у Берти появилось стойкое желание перетянуть ее к себе, усадить спереди и неспешно ехать по дороге, обнимая и вдыхая ее запах… Чуть покачав головой, он напомнил себе, что сегодня видит ее по-настоящему довольной… а с ними она нередко выглядит иначе. Не то чтобы испуганной, но где-то около.

— Ты же здесь вырос? — попыталась сменить тему Мелли.

После занятий с лирой Софией, она стала настоящим виртуозом в деле ухода от неприятных разговоров. Совладать с ней теперь может лишь Алан со своей нахальной прямотой и откровенностью. Берти не стал перечить ее новому умению:

— Нет, — ответил он, улыбаясь. — Мы здесь мало бывали… Мой род не особо занимался этими землями, в Алом Замке жили нечасто, все больше в столице.

Кони неспешно брели по дороге совсем рядом друг с другом, поэтому Берти отлично видел легкую неуверенность на лице Мелли перед тем, как она решилась задать следующий вопрос.

— А… что случилось с твоими родителями?

Берти с долей самоиронии фыркнул и ответил сразу, подробно, не заставляя их Кроху задавать уточняющие вопросы. Она имеет полное право знать эту историю, тем более в ней нет ничего такого уж секретного.

— Маги смерти отмечены с детства. Иногда это незаметно — если в семье все и так белокожие блондины с голубыми глазами, то можно до последнего тешить себя надеждами. Моя мама хоть и была блондинкой, но уже к двум годам вся семья признала, что мои абсолютно белые волосы и светлые глаза — это не случайный выверт генетики, а метки Бога Смерти. Это так, чтобы ты понимала контекст. Когда мне было три, родители уже вовсю планировали завести еще пару-тройку мелких Стэгар. Еще у меня был дядя, только он моложе отца и поэтому не был женат. И был еще двоюродный дядя — он вообще тогда едва Академию закончил. А мне было три года. Это вся наша уже не особенно многочисленная на тот момент семья. Я остался дома с няней, мой дедушка поехал сюда, в Отолья, решать некоторые дела. И только мы вдвоем в итоге и выжили после Кровавой Свадьбы…