— Да все верно. И что?

— А то, что никто не узнает еще очень долгое время, кто у нас глава семьи. И я предлагаю, не обнародовать этот факт, чтобы не вызывать лишнее любопытство. Все автоматически подумают, что это ты, и мы не будем им указывать на их ошибку.

— Но ведь есть случаи, когда главы собираются вместе.

— Я знаю только два таких случая. Война и коронация императора. Нашего императора Никотавра короновали семь лет назад, так что следующая коронация может состояться через пятьдесят лет, и на границах тихо. Вот как доживем до магического совершеннолетия, тогда и вздохнем спокойно. Зачем нам всякие неприятности. Если все узнают о таком, меня будут осаждать все мелкопоместные, старые и молодые, чтобы дорваться до власти, это не считая твоего неудобства.

— Ты и так будешь в осаде с таким приданным. Его не скрыть. Оно появится в перечне невест в день нашего рождения.

— Да, что-то папа тут не продумал.

— Это не он. Это было мамино условие, при замужестве, такая сумма приданного, оговаривалась для дочерей. Они не думали, что ты будешь одна, и все достанется тебе.

— А ты откуда знаешь?

— Отец сказал с год назад. Даже не помню почему. К слову пришлось. И он смеялся, что нам придется стоять в дверях, спасая тебя от женихов. А по итогу, стоять только мне.

— Да, родной, тебе. Ты должен помогать мне отбиваться от них. Нам нужно дотянуть до двадцати пяти, и мне еще нужно чтобы ты помогал мне, если вдруг меня призовет общество. Мы будем жить в нашем доме как и раньше. Все теперь друг другу рассказываем и не пропадаем не предупредив.

— Я понял. Ты овечка, я — пастух.

— Почти. Этот год до девятнадцати лет мы в трауре. Я не буду ходить по балам и тебе не советую. Нас и так достанут.

— Ой, тебя так точно!

— А тебя нет что ли? Молодой и холостой маркиз с состоянием!

— Точно, я и забыл…

— Да, милый, жизнь наша не будет похожа на пряник, мы должны помогать друг другу.

— Я уже рад, что ты очень сильная, никто не сможет тебя ни к чему принудить, но все же надо держать нос по ветру.

— Не пугай. Тетю попросим придерживаться нашей версии, магистр будет молчать. Нам надо вернуться в городской особняк. Кристалл активировался, и я не знаю, когда он меня «выдернет» в совет.

— Как скажешь, Франц. Ты теперь главная, — и грустно улыбнулся.

— И я тебя умоляю, не зови меня так, я же девушка.

— А ведешь, как старший брат! Терпи!

Утром мы вернулись в столицу империи Венаурис. Наш особняк встречал нас черными шторами, означающими траур. Мы с братом и тетей молча прошествовали к парадным дверям.

Специально приехали рано, чтобы благородное общество еще спало, и не надо было ни с кем расшаркиваться.

Едва зайдя в дом, тетя Эми объявила, что пошлет слугу за портным и портнихой, так как нам нужен новый гардероб. Я хотела возразить, но тут поняла, что она права. У меня только одно черное платье и я в нем. А мне год надо ходить в чем-то. Хотя думаю, тетя не это имела в виду. Но зачем ссориться. Пусть закажет, что считает нужным, а я буду носить то, что считаю нужным.

Я сидела и неторопливо пила чай, размышляя над ситуацией.

Мирабальт, пошел освежиться с дороги, а я пребывала в тяжелых думах.

Но он быстро вернулся и огорошил меня словами:

— Франциска, тебе надо стать дурой!

— Прости? — я поперхнулась чаем.

— Что не понятно? Пока мы ехали, я все думал о нашей ситуации и хочу сказать, что не надо тебе демонстрировать свои мозги окружающим. Быть милой глупышкой намного выгоднее. Тебе все простят, если что-то пойдет не так, скорчишь глазки, построишь бровки «домиком» и вот.

— Ты думаешь так лучше?

— Да, так точно не додумают, кто у нас глава семьи, от кавалеров отбиваться проще, некоторые сами могут «отпасть», если не будешь знать, что сказать, приоткроешь ротик, скажешь «о-о-о» и потом с восхищением «Вы такой умный! Слов нет».

— Я так не смогу.

— А ты потренируйся. Главное болтать о всякой чепухе без перерыва: платья, булавки, вышивка, женские посиделки и тому подобное. От этого у мужчин на второй минуте начинает расфокусироваться взгляд и просыпается мечта оказаться в мужском клубе. И вот тебя уже не слушают и долго не задерживают. Глядишь, так и доживем до наших двадцати пяти без потерь.

— А ты как спасаться будешь?

— Так же. «Косить под идиота». Тогда никто не удивиться, что мы часто вместе ходим.

— Возможно, идея не так уж и плоха, — я нерешительно посмотрела на брата. — Я только не уверенна в своих актерских талантах. Ты же знаешь, я не болтлива.

— Будем тренироваться. Вот придет портниха и начинай. Никто не должен усомниться, что дочь маркиза Армавирского дурочка.

В этот момент доложили, что прибыли портные.

Мы разошлись по комнатам для примерки.