Прокат дюраля позволит нам, наконец, отказаться от фанеры при изготовлении самолётов. Помню своё потрясение, когда узнал, что новейшие истребители в будущей войне, ЛАГГи и те же Яки делают из дельта-древесины. Не будет у меня деревянных самолётов! Кроме У-2. Этот пусть. Зато радары брать не будут.

Это не единственная радость, которую мне дарит этот замечательный человек со строгими морщинами на лице.

— В Витебске есть станкостроительный завод, бывший чугунолитейный, — спокойным, без улыбки, голосом зампред приводит меня в экстаз. У меня есть станкостроительный завод!

— Завод сельхозмашин вас, наверное, не заинтересует?

— Если только там трактора не делают.

— Нет, — качает головой, — сеялки, веялки, всякое такое.

— Не заинтересует, — соглашаюсь, — но пусть будет. Не бомбить же мне его.

Шутку Козлов не принял. Шуточки он не уважает, серьёзный мужчина. Думаю, как мне поделиться фондами. За счёт УРов поделюсь. Строить их больше, смысла нет, буду использовать те, что есть и даже расширять, но без капитального строительства. Как? А так. У меня есть станкостроительный завод и куча изломанных Т-26 и БТ-7.

*Примечание.

Историческая справка.

Иван Иванович Копец (19 сентября 1908 — 22 июня 1941) — лётчик-истребитель, генерал-майор авиации, командующий ВВС Западного фронта в первый день Великой Отечественной войны. Герой Советского Союза за воздушные бои в Испании.

Общие потери ВВС Западного фронта 22 июня составили 738 самолётов, в том числе 528 было потеряно на земле. Всего исправных самолётов в округе было полторы тысячи.

Совершив облёт разрушенных аэродромов и узнав о масштабах потерь, Копец застрелился в своём служебном кабинете около 18:00 того же дня.

Конец главы 3.

8 марта, вторник.

Кирилл Арсеньевич.

Летим в самолёте, уже в Казань. Из Тушино, а до этого заглядывали в Ленинград на авиазавод № 23. Очень руководство удивилось, когда я, вернее, мой генерал затребовал себе месячный выпуск самолётов. Всю сотню.

— Наркомат даст команду — продукция пойдёт вам, — так сказал директор Красильников. А что ещё он мог сказать.

— Мне этого мало. Я вам звонил, вы сказали, что мой груз получен.

Пошли смотреть мою посылку. Там были самолёты И-16, МиГи, Як-1, Пе-2. Маленькие самолёты просто без крыльев, от Пе-2 только кабина пилота и штурмана. Все самолёты либо разбившиеся, либо с исчерпанным моторесурсом. У нас таких много, несколько сотен. Какие-то на запчасти пойдут, какие-то можно отремонтировать.

Прислал я их сюда не просто так. Посоветовался с техниками, лётчиками и укрепился в мнении, что может сработать. Я напряжённо думаю, как мне и рыбки наловить и сексуальное удовлетворение получить. Как при жестокой экономии топлива, которую мы ввели, при символическом налёте получить если не опытных лётчиков, то хотя бы как-то подготовленных? У нас небольшая прослойка пилотов, искусных и опытных. Кто-то же должен границу патрулировать и за обучением войск следить. Всё время кто-то летает и процентов десять-пятнадцать пилотов имеют налёты больше пятидесяти часов. У половины из них — больше ста.

Простого ключа к решению проблемы нет. Придётся решать её комплексно и, к сожалению, частично. За этим мы и были в Ленинграде, на заводе, выпускающем учебный самолёт У-2. Лёгкий, фанерный, простой в управлении, удачнейший вариант для начального обучения пилотов. Мой генерал и вся страна ещё не знает, какое веское слово они сказали во время будущей войны. Полки ночных бомбардировщиков изрядно портили крови немцам. Их малая скорость неожиданно стала ценным качеством. Их не брали радары, пристроиться к ним в хвост и спокойно расстрелять не получалось. Современные самолёты просто не могли скорость уравнять. У-2 стоит только вильнуть, как мессер или фоккер проносятся дальше, и могут запулить вслед только отборными немецкими ругательствами.

И кто молодец? Я — молодец. Сначала по телефону обговорил с главным конструктором идею сымитировать на У-2 управление других самолётов. Приборная доска, основные рычаги должны быть копией других самолётов. Тех, что я им послал.

Идея в том, чтобы обучив пилота на имитации И-16 или Як-1, реализованной на У-2, только потом пересаживать их на истребители. Или другие самолёты. Считать прошедших курс вождения на У-2 полностью готовыми пилотами нельзя. Я всего лишь надеюсь, что это сильно поможет освоить предназначенный лётчику самолёт.

Все эти половецкие пляски с У-2 ради одной цели: экономии топлива. У-2 съедает в три раза меньше за час полёта, чем И-16, наш самый популярный истребитель. Другие самолёты жрут ещё больше. Получается, что на таком же количестве топлива лётчик сделает налёт в три раза больше. И лимит в пятнадцать часов, который определил маршал Тимошенко, путём таких ухищрений превращается в сорок пять. Но сорок пять не будет, тридцать-тридцать пять и хватит. Иначе никакой экономии не выйдет. Этот метод подготовки я называю «маргарин». Маргарин тоже эрзац, полностью про себя я обозвал эту программу «маргарин вместо масла».