— Теперь понимаешь, насколько это важно? Быстро, точно, да по своим не угодить, — делаю небольшой перерыв, глотаю горячий чай.

— И что делать мне? Ставить вчерашнего крестьянина, в лучшем случае, тракториста на это место? Открою тебе секрет: он никогда этому не научится. Даже некоторые выпускники военных училищ с картами неуверенно обращаются. И он будет стрелять, куда попало. А в это время ты, который может это делать, будешь сидеть в окопе, проклиная того идиота, который на его же голову сыпет нашими же снарядами.

— Предлагаешь мне в артиллерийское училище идти? — задаёт резонный вопрос сын.

— Самое лучшее место для тебя, — соглашаюсь, — можно ещё в связь пойти. С радиосвязью у нас натуральная беда.

Невольно мрачнею и едва удерживаюсь, чуть не вываливаю свои проблемы на домашних.

— Если не решим проблемы с радиосвязью… впрочем, решим. Ты тут пока ничем не поможешь.

— Почему?

— Ну, потому что сначала долго учиться надо. Радиотехника — сложная наука.

Последнее слово сын оставляет за собой.

— Сам-то ты вдоволь повеселился, пап. И с шашкой наголо и в танке. А мне, значит, запрещаешь.

Времена такие были, — отвечаю только взглядом. Должен понять.

Что-то у меня свербит в голове. Всё сильнее и сильнее. Именно связанное с проблемами, которые бессилен решить Хадарович.

Ночью деликатно отстраняюсь, пусть генерал общается с супругой, спит с ней и не спит, у меня свои сны.

Обычный городской дворик.

Кирилл Арсеньевич наблюдает за мучениями соседа, ковыряющегося в своей «Ауди». Время от времени мужчина средних лет в серой от пыли и пота майке разражается цветистыми фразами. Греющийся на солнышке пенсионер с любопытством слушает. Не бог весть что, зато сколько экспрессии!

— Чего ты там колдуешь, Лёш? Машина у тебя вроде на ходу? — расслабленно спрашивает Кирилл Арсеньевич недовольного чем-то мужчину, присевшего рядом передохнуть.

— С машиной всё в порядке, — машет рукой Лёха, — музыку на ходу слушать не могу. Щёлкает время от времени, аж ушам больно.

На мгновенье выныриваю из сновидения-воспоминания. О, как! Проблема из разряда вечных? И как её решали?

— Откуда помехи идут, никак не пойму, — делится грустным сосед, — всё заэкранировано, чуть ли не забронировано. Всё равно трещит.

И зачем мне это снится? Подсознание что-то пытается подсказать, шенкеля ему в мягкое место. Плохо, что у меня машины не было, как-то мимо прошло это типично мужское увлечение. Наверняка какие-то идеи появились бы, раз и в моё время эти проблемы возникали. И что у него там заэкранировано, речь ведь о сиди-проигрывателе, насколько я понял. Там никакой антенны нет. Что-то не то сосед лепит. Впрочем, он и в школе в науках не блистал, слышал, как жена его в сердцах двоечником обзывала.

— С друзьями посоветуйся, — рекомендацию пенсионер даёт стопроцентную. Не знаешь сам — найди эксперта и спроси.

Обрываю сновидение. Решения нет, но сдвиг в наличии. Теперь я знаю, что в моё время такие трудности перешли на нижний, бытовой уровень. И с ними боролись домашними средствами. Хм-м, и где-то в моей памяти хранится какой-то мелкий эпизод — ключ к решению моей главной проблемы, с которой в моё время будут разбираться совсем не специалисты. И часто успешно. Я бы пожалел, что не стал радиотехником, но я и не механик, не конструктор, не строитель, мало ли чего я не знаю, а знать хорошо бы.

8 апреля, вторник, время 10:40

д. Стригово в 10 км на север от Кобрино.

123 ИАП, 10-ой САД.

Аэродром моего любимчика майора Сурина. Смотрю на несколько изготовленных капониров, в которых прячутся камуфляжно раскрашенные Яки. Придирчиво осматриваю и решаю, что не зря записал его в любимчики. Ему, конечно, не скажу, а то мало ли…

Всё, как доктор, то есть я, прописал. Опускать уровень грунта он не стал.

— Решили, что не стоит, товарищ генерал армии, — поясняет майор. Он ещё и с полувзгляда всё понимает? Хм-м, есть кадр для дальнейшего роста. Можно положиться на этого парня.

— Затрудняется выезд, тратятся драгоценные секунды, чтобы преодолеть даже маленький подъём, — продолжает Сурин. На самом деле речь может и о минутах пойти, скромничает майор, щадит генерала.

— Чтобы сократить те же секунды, обращайся ко мне проще. Просто «товарищ генерал», — это у меня особый жест. Судя по тому, как на мгновенье осветилось лицо майора, все уже об этом знают.

Яки стоят в укрытиях, как в гнёздах, разделённые грунтовыми стенами почти метровой толщины, высотой по грудь мне.