— Она у вас не наследуемая. Дети императора Сталина не будут править Советским Союзом.

— И не надо. Всё-таки править должен достойный, а не родовитый.

— Вы богатая страна. Вы поможете нам? — Опять спросил японец.

— В войне? Нет.

— Тогда мы её проиграем.

— Да. Вы её проиграете.

— Мы не враги, но и не друзья. — Сделал грустный вывод Татэкава.

— То, что мы не враги, это уже очень хорошо для вас. А войну вы развязали сами. За что должны поплатиться.

— Ты говоришь жестокие вещи. Ты видишь будущее?

— Если бы. — Усмехнулся Сергей. — Но ситуация легко просчитывается. Вас воспитали и вырастили для этой войны. Откуда у вас флот и самолёты, если на островах нет полезных ископаемых в таких количествах?

— Нам помогли друзья.

— Хорошие друзья у вас. Дали нож и сказали зарезать соседа. Это точно дружеский поступок?

— Они нас научили строить корабли и самолёты. И дали для этого денег.

— Теперь вы ещё и в долгах. — Улыбнулся Сергей. — Ты до сих пор уверен, что это друзья?

— Что нам делать тогда?

— Воевать.

— Я тебя не понимаю.

— Ты воевал всю жизнь. Твои родные видели только войну. У вас вся нация выращена для того, чтобы воевать и умереть за императора.

— Ты прав. Мы все готовы умереть за императора.

— Вот ты и ответил на свой вопрос.

Повисла тишина. Сергей подкинул ветки в костёр и потянулся за бутылкой.

— Значит, мы все умрём? Это наше будущее?

— Держи рюмку. — Они чокнулись и выпили. — Ёсицугу, ты хочешь продолжения войны?

— Нет. — Ответил японец.

— В вашей стране много тех, кто не хочет войны?

— Много. Но если император прикажет…

— А он прикажет? Он согласится с полной гибелью или рабством своего народа? Или он император, который заботится о нём?

— Что ты предлагаешь?

— Ничего. Думайте. — Ответил Сергей, наливая новую порцию. — Думайте, чьи цели вы сейчас преследуете. Свои или “друзей”. Если вам не нужна эта война, то думайте, как её закончить.

— Эту войну мы начали из-за ресурсов. У нас бедные острова. На материке всё есть.

— Зачем тогда воюете с американцами?

— Они наложили на нас эмбарго. Мы лишились доступа к нефти и углю. Без руды не построить новых кораблей.

— Вы напали на заведомо сильного врага, уже ведя другую войну и не имея при этом ресурсов для победы? Это разумно? Кто принимал такое решение? Трудно было понять, к чему оно приведёт?

— Но что нам делать сейчас? — Устало спросил Татэкава.

— Воюйте. Громите американцев. Получайте от них ответные удары. Тяните время.

— Для чего?

— Чтобы сдаться. Капитулировать по-человечески.

— Это позор!

— Вы его заслужили. Вы были закрытой страной. Но англичане купили вашу верхушку, и вы открылись для мира. Вы могли просто торговать с нами, получая всё, что вам нужно, но вы решили это забрать силой. Вы с самого начала выбрали не тех друзей. И твой народ не снёс ту тварь, которая продала свою страну. Я сейчас не про императора. — Сергей хлопнул по плечу японца, усаживая его на место. — Глупо предполагать, что императора можно купить деньгами. Сейчас вам придётся выбирать того, кому стоит сдаваться. Нет у вас другого выхода.

— Ты предлагаешь нам снова напасть на вас, а потом сдаться?

— Чисто технически, можете объявить нам войну. Пострелять в воздух на границе и подписать капитуляцию с вхождением в состав СССР ещё одной республикой. Может, как-то по-другому это обзовёте, чтобы сохранить императора. Думайте. У вас голов умных всегда хватало. Только я бы советовал сорняки выполоть сначала в своём саду. Эти сорняки кто-то деньгами обильно поливает. Поэтому у вас принимаются такие странные решения.

— Сергей. — Подошла к ним Нед. — Вы долго тут о делах разговаривать собираетесь?

— Мы уже почти закончили. — Ответил он и снова повернулся к японцу. — Значит, министр будет просить поставок?

— Да, именно за этим он и приехал. В обмен пообещает отдать острова. Ваши могут согласиться.

— Посмотрим. — Сергей задумался. — Ты меч с собой на встречу возьмёшь?

— Да. Мне разрешили его носить постоянно. Как ценную реликвию.

— Это хорошо! — Улыбнулся Сергей. — Иногда меч — лучший способ завершить позорные переговоры. — Он поднялся. — Пойдём гость. Здесь мы уже все выпили, а там ещё есть.