Но отдыхать времени не было, если хочу поужинать пельменями, а не слипшейся бесформенной массой теста и фарша. Поэтому пришлось срочно высыпать содержимое пачки на тарелку и осторожно разделяя, кидать размякший пельмень за пельменем в кипяток.

– Надеюсь, сегодня мне никто не помешает, – подумал я, вылавливая сварившиеся пельмени из бульона. После добавки в воду горошка черного перца и лаврового листа он пах достаточно соблазнительно, особенно для моего голодного желудка.

– Накаркал! – обреченно подумал я, когда в дверь уверенно постучали.

Выругавшись, я прикрыл тарелку с дымящимися пельменями крышкой и направился к двери.

– Кто там, – спросил на всякий случай, уже открывая дверь.

– Милиция, – послышалось в ответ.

Распахнув дверь, я увидел представительного мужчину в милицейской форме с майорскими звездочками, лет сорока, возможно чуть старше.

На мой вопросительный взгляд тот продолжил говорить:

– Я местный участковый Иванов Трифон Сергеевич, мне бы хотелось поговорить с Гребневым Виктором Николаевичем.

– Это я, проходите, пожалуйста.

Милиционер тщательно вытер сапоги о коврик, прежде чем зайти в квартиру. В коридоре, он огляделся и спросил:

– Виктор, где мы можем поговорить?

Тяжело вздохнув, я предложил пройти на кухню.

– Присаживайтесь, Трифон Сергеевич, поговорить можем здесь. Кстати, я как раз собирался ужинать, может, вы мне составите компанию?

Участковый, помявшись, сообщил:

– Вообще-то не откажусь, сегодня с утра не перекусывал, времени не было.

Я честно поделил пельмени пополам и также честно предупредил, что сметане уже три дня, потому, что сегодня свежей, купить не удалось.

Махнув рукой, майор положил ложку сметаны в пельмени и мы дружно приступили к еде.

Когда перешли к чаю, милиционер намекнул, что неплохо бы ему посмотреть мой паспорт.

– Видите ли, Трифон Сергеевич, паспорт с собой я не ношу, он дома у мамы вместе с другими документами лежит. Могу показать студенческий билет и проездной.

Мельком взглянув на студенческий, участковый вернул его мне и сообщил:

– Плохи, Витя, твои дела.

После чего уставился на меня.

Видимо, он ожидал от меня вопросов, но я молчал, пришлось ему продолжать.

– Заявление в милицию поступило от твоей родственницы Тамары Яковлевны Синицыной. Обвиняет она тебя в смерти своей тетки.

Я продолжал молчать, лишь слегка улыбнулся.

– Что лыбишься, как дурачок, – возмутился участковый. – Ты что не слышишь, что я тебе говорю?

– Слышу.

– И что?

– И ничего.

– Что значит, ничего?

– А то и значит, ничего. Вы же меня еще ни о чем не спрашивали.

Милиционер побагровел, и, скрипя зубами, спросил:

– Так, что можешь пояснить по существу вопроса?

– Какого вопроса?

– Так, все понятно с тобой, – вздохнул милиционер. – По-хорошему ты не понимаешь, придется действовать по-плохому. Собирайся, сейчас поедем в отделение.

– Товарищ майор, а вы ничего не попутали? – спросил я, нахально улыбаясь.

– Пришли, пельменей поели, чайку с сухарями попили, затем начали меня запугивать ни с того, ни с сего. А сейчас вообще хотите шестнадцатилетнего парня просто так посадить в камеру, без всяких оснований. У меня складывается впечатление, что вам что-то нужно от меня получить. Уж не квартира ли вам эта покоя не даёт?

– Ты чего несёшь, балабол малолетний, – возмутился собеседник. Но в его глазах я заметил искорку неуверенности.

Не ожидал, видавший виды участковый, такой беседы с пацаном.

– Ладно, – сказал он, вставая. – Из города никуда не уезжай, завтра-послезавтра придет повестка к следователю. Посмотрим, как тогда ты запоёшь.

В прихожей онс интересом уставился на старый дверной замок, лежавший на тумбочке.

– Замок, говоришь, заменил, – спросил он. – Интересно от кого запираешься?

– А вы Трифон Сергеевич, будто не знаете, – съязвил я.

– Участковый фыркнул и, ничего не ответив, вышел в коридор, даже не сказав спасибо за ужин.

– И хрен с тобой, – мысленно сказал я ему вслед. – Спасибо, что помог съесть пельмени, иначе пришлось бы остатки выкидывать. Интересно, как на фабрике ухитряются из нормальных продуктов делать такую гадость.

Ответ я прекрасно знал, поэтому не стал на этом зацикливаться.

Улегшись на диван, начал размышлять, чем может мне грозить визит участкового.