Я пригибаюсь и кричу, на этот раз от страха. Боль накрывает меня, когда они набрасываются на меня и я лечу на песок. Прости, Калиста, я правда люблю тебя. Твой малыш будет таким же красивым, как ты. Тьма вторгается в мое зрение, и я угасаю. Наверное, это к лучшему, так как я уверена, что дальше будет очень больно. Как раз перед тем, как коснуться песка, я вижу бегущего змая. О боже, неужели это Лэйдон?

Ослепительный солнечный свет вспыхивает на лезвии его клинка, когда он скользит и атакует гастеров. Размах его крыльев кажется больше, и они другого цвета? Это Лэйдон? Почему он не похож сам на себя? Хорошие вопросы, которые исчезают, когда я падаю и удар сотрясает мое тело. Моя голова откидывается назад, и последнее, что я вижу, это странный змай, возвышающийся надо мной.

Глава 4

СВЕРРЕ

Мое терпение вознаграждается, когда, наконец, когда на окраине города появляется фигура. Уже много недель я стою лагерем за пределами территории другого змая и наблюдаю, выжидая.

Заметив фигуру, я слегка шевелюсь под своим прикрытием и поражаюсь — это она! Мое тело пробуждается, желание и потребность пробуждаются при виде нее, превращая мои мысли в беспорядок.

Неужели это ловушка? Неужели воин послал ее, чтобы выманить меня? Хоть мне и хочется вскочить, и подбежать к ней, лучше быть осторожным. Я последую за ней. Кажется, малоневероятным, что она здесь оказалась одна, так что он может наблюдать, ожидая, чтобы заманить меня в ловушку. Она бредет по окраине города, и я следую за ней, тщательно сохраняя маскировку, двигаясь по песку. Медленно, и я отстаю, но мне удается держать ее в поле зрения.

Она часто останавливается и пьет. Ее паузы позволяют мне держаться близко к ней, даже слишком близко, заставляя меня снова беспокоиться, что это может быть ловушкой. Неважно. Если это так, то, как только я буду знать наверняка, я придумаю, как с этим справиться. Прямо сейчас мне просто нужно знать.

Вдруг она бежит к чему-то и падает ничком. Я начинаю подниматься, прежде чем успеваю остановиться, желая подбежать к ней и защитить. Я не могу, пока не могу. Это все еще может быть ловушкой.

Она встает на ноги и отряхивается. Мои мышцы расслабляются, когда я вижу, что с ней все в порядке. Она продолжает свой путь, но теперь движется медленнее. Она ранена? Гнев пульсирует с каждым ударом моих сердец при этой мысли. Если она ранена, я должен пойти к ней и помочь. Она нуждается во мне. Но все равно это может оказаться ловушкой. Она слишком близко к городу. Осмотрительность побеждает, и я продолжаю следовать за ней. Она останавливается, опускается на колени, роется в рюкзаке и вытаскивает круглый предмет, с помощью которого начинает копаться в песке. Она работает усердно, и я впечатлен ее самоотдачей. Наблюдать за ее работой очень увлекательно.

На ее светлой коже нет чешуи, что странно, но я видел инопланетян без чешуи и раньше, даже если смутно помню их. Она маленькая, компактная, но сильная. Она разгребает песок и очищает древний ящик. Там говорится что-то о том, что это может быть ретранслятором, но я недостаточно близко, чтобы прочитать. Я поглощен наблюдением за ней, что глупо. Тайсс не прощает ошибок, о чем я не должен был забывать. Я даже не замечаю гастеров, пока не становится слишком поздно.

Они окружают ее. Она замечает их через мгновение после меня, а затем прыгает к дальней стороне ретранслятора. Один из них запрыгивает на него, с намерением поесть, но она набрасывается, и он отскакивает назад, завывая от боли с булькающим звуком. Из его горла торчит кусок металла, и гастер падает на землю. Двое других двигаются более осторожно. Они делают ложные выпады, когда она взбирается на ретранслятор и сдерживает их с чистой бравадой. Я поднимаюсь из песка и бегу к ней, но уже слишком поздно.

Они расходятся, так что она не может держать их обоих в поле зрения. Тот, что сзади, прыгает и бьет ее в спину, отчего она падает. Я достаю свой лохабер. Если это ловушка, то пусть мой враг обрушит ее на меня сейчас. Я не буду стоять и смотреть, как ее убивают. Я атакую того, что ударил ее первым, и одним движением перерубаю ему задние лапы. У меня нет времени, чтобы прикончить его, другой приближается к ней. Я подпрыгиваю в воздух, расправляю крылья и перелетаю через короб. Я поворачиваю свой лохабер, опускаясь вниз, и держу его двумя руками, вонзив его в основание шеи второго гастера. Когда я приземляюсь, она шепчет что-то похожее на «Лэйдон».

Я рывком вытаскиваю свой лохабер и поворачиваюсь к первому гастеру. Он уползает, так что я заканчиваю с ним, прежде чем подойти к ней. Она лежит неподвижно на фоне песчаной дюны. Ее глаза закрыты, и я не уверен, дышит ли она. Наклонившись ближе, я прикладываю ухо к ее губам и слышу мягкое шипение воздуха, входящего и выходящего. Я оглядываюсь по сторонам, ожидая ловушки, но если она сработает, то уже слишком поздно. Никто не появляется.

Неужели я ошибся?

Проходят мгновения, но ничего не происходит. Наконец я поворачиваюсь и опускаюсь на колени рядом с ней. Темный мех на ее голове раскинулся вокруг нее, как ореол. Она прекрасна и спокойна, лежа здесь, в тени дюны. Что же мне теперь делать? Я должен помочь ей, но как это сделать? Дом. Я отведу ее домой. Она моя. Я начинаю поднимать ее, но останавливаюсь.

Нет. Я ее не заслуживаю. Мое наказание за мои неудачи — быть одному. Страдать в своем одиночестве и видеть, что происходит с моими братьями из-за моих ошибок. Мое бесчестье преследует меня из тумана воспоминаний.

«Это происходит сейчас. Живи настоящим, а не прошлым».

Шипя, я беру ее на руки и прижимаю к груди. Она горячая. Невероятно горячая, но я нахожусь слишком близко от города, чтобы тратить время и решать, является ли это ее естественным состоянием. Это не вызывает неприятных ощущений. Мне нравится, как она прижимается ко мне, и на ее груди есть мягкие холмики, которые пробуждают давно дремлющие желания.