Если честно, меня это вовсе не беспокоило — я была уверена, что в случае реальной опасности, я бы смогла себя защитить, даже с браслетом, да и тот мужчина из сна явно пришёл бы на помощь…. А вот ситуация во дворце меня действительно волновала. Именно поэтому я решила использовать довольно грязный метод — правду.

– Император считает кого-то из вас с братом предателем, - поделилась я, отслеживая любые изменения в поведении оборотня.

Он вздрогнул, как от пощёчины, отстранил меня от себя, но всё равно продолжал мягко удерживать за плечи, глядя куда-то мимо.

– Значит, у него есть веские причины так думать, - пытаясь с прятать эмоции, произнёс он.
– Неужели, Зейд мог?..

– Шейн, - осторожно позвала я, и когда его глаза вернулись к моим, я почти задохнулась от той боли, что там плескалась.
– Это ещё не ясно. Именно поэтому я хочу всё выяснить, а для этого мне надо как-то выйти. У тебя есть здесь люди, которым действительно можно доверять?

Он напрягся, явно хорошенько задумавшись.

– Есть, но проблема в том, что любой точно так же может оказаться предателем, - вздохнул.
– Дай мне пару дней, Огонёк, хорошо? Пообещай, что не будешь торить глупости самостоятельно? И я клянусь, что сделаю всё, от меня зависящее.

Он смотрел с таким отчаянием, что я сейчас могла бы пообещать всё на свете, поэтому я просто кивнула.

– Обещаю.

На этом трогательном моменте вошла госпожа Адельхея, прерывая наш зрительный контакт, и Шейнар решил удалиться — очень напряжённый, натянутый, как струна. Женщина принялась обрабатывать мои раны какими-то вонючими компрессами, и чем дольше они были на коже, тем быстрее следы исчезали, будто их и не было вовсе.

– Я хочу попросить Вас не говорить императору о том, что было, - обратилась я к ней.
– Надеюсь, я могу рассчитывать на это.

Какое-то время она молча занималась моими руками, но вдруг протянула:

– Тогда и я рискну высказать просьбу.
– Я в ожидании на неё взглянула, и слова меня несколько удивили.
– Будьте крайне осторожны с проявлением чувств к своему охраннику. Это может плохо закончиться.

– Я Вас услышала.

Услышала, но не прислушалась. Возможно, это помогло бы мне избежать того, что вскоре произошло, однако в тот момент мои мысли были заняты другим, и думать о смысле сказанного просто не получалось. Поэтому я с миром отпустила женщину, искренне веря, что и с Айной она поговорит сама.

Я же осталась неподвижно сидеть на месте, пытаясь как следует уложить всё в голове. Боль и опасение за жизнь папы не отступали, давили на сердце, но я была связана по рукам и ногам, чтобы хоть что-то предпринять. Неизвестность всегда причиняла больше вреда.

Тогда ко мне и пришло озарение: я же могла увидеть любого человека, — и мне хотелось верить, что любого, — обратившись к воде. Разбившаяся в пух и прах надежда вдруг снова распустила свой цветок в моей душе, и я молнией метнулась в ванную, чтобы набрать небольшую раковину, заткнув её полотенцем. А когда та наполнилась, чуть сверкая — или мне так просто показалось, — я с волнением попросила:

– Покажи мне отца.

Это было ожидаемо, но вместо хоть какой-то картинки я увидела лишь непроглядную тьму. Вода так быстро почернела, и так же быстро приняла обычный вид, что это могло сойти за мираж, однако это было далеко не так. Я верила словам Змея.

Поборов разочарование и пообещав, что я обязательно найду папу, я снова обратилась к своему волшебному «зеркалу».

– Покажи Варрта.

На сей раз вода забурлила, словно в котле, являя мне чуть рябящее изображение, и не узнать полуголую старушку Шеарин, стоящую на коленях перед мощной фигурой, было невозможно. Только вот её слова и радостное лицо вызвали во мне нездоровую порцию злости, а уж слова окончательно выбили почву из-под ног.

– … Мой император, я знала, что рано или поздно Вы вернётесь ко мне!

Похоже, этот день войдёт в историю, как самый кровавый, потому что сегодня точно кто-то пострадает, а вот с меня уже реально достаточно.

16

Никогда раньше не думала, что способна на такие чувства.

Ревность?

То, что я испытывала, глядя на такую картину, больше походило на ярость дикого животного, которого не просто заперли в клетку, а ещё и вырезали всю его семью.

Словно была не в силах оторваться от этого зрелища, я продолжала смотреть на то, как змеюка Шеарин стелется перед императором, оголяясь всё больше. Выражение его лица сложно было назвать хоть каплю заинтересованным — скорее, пугающе-равнодушным, но с таким лицом вполне можно было как хотеть женщину, так и идти убивать неугодных, поэтому я не обольщалась.

Мне хотелось хоть как-то им помешать, испортить это милое свидание, и я сама не поняла, как в руке оказался магофон, а пальцы уже вслепую выводили текст, а дальше сообщение было уже отправлено.

«Ты обещал мне бельё».

Глядя на изображение в воде, не могла не усмехнуться тому, как изменилось выражение императорского лика. Равнодушие? Куда там… Получив моё послание, он будто ото сна встрепенулся и пару мгновений тупо смотрел в экран, пока предприимчивая женщина пыталась вновь обратить на себя его внимание.