Лицо дяди Рудольфа стало мрачным.

– Как это произошло?

Я пожал плечами, не особо желая вдаваться в подробности.

– Не знаю. Я пришел из школы, а она висит… Повесилась на бельевом шнуре.

– Бедный мой мальчик. Представляю, что ты испытал, когда увидел такую картину.

Я кивнул и отвернулся от дяди. Не говорить же ему, что в тот момент я испытал невероятное облегчение. Моя мать была сумасшедшей. Ей везде мерещилось зло, она все время боролась с ним и хотела оградить меня от него. Каждую ночь она привязывала мои руки к изголовью кровати и читала надо мной странные молитвы, которые якобы должны были защитить меня от зла.

– Пойдем прогуляемся по саду, Филипп, – предложил дядя Рудольф, и я с радостью согласился.

Мы вышли из дома и медленно пошли по широкой дорожке, рядом с которой были разбиты клумбы с экзотическими цветами. На некотором расстоянии от нас шел охранник, я чувствовал его взгляд, обращенный на наши спины.

Я шел и думал, почему дядя не начинает тот самый важный разговор о наследстве, ради которого я сюда приехал. Кстати, как добираться назад из этой элитной глуши, я понятия не имел. Если я отдам оставшиеся деньги на такси, мне не на что будет жить. Дядя как будто прочитал мои мысли, повернулся ко мне всем корпусом и предложил:

– Оставайся сегодня здесь, Филипп. В моем доме полно комнат для гостей. Я буду рад, если ты согласишься.

– Даже не знаю. Завтра с утра у меня есть кое-какие дела, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно.

На самом деле никаких дел у меня не было, понедельник всегда был моим вторым выходным днем, обычно, я проводил его, валяясь перед телевизором и потягивая холодное пиво.

– Может быть, у тебя получится перенести свои дела на потом? Мне хочется получше узнать тебя, Филипп, – настаивал дядя, – а завтра мой водитель отвезет тебя в город.

– Хорошо. Я останусь, – согласился я после небольшой паузы, порадовавшись про себя тому, что мне не придется тратить последние деньги на такси.

Дядя одобрительно кивнул и похлопал меня по руке.

– Тогда после ужина я тебе все и расскажу, – радостно сказал он, а потом добавил чуть тише, – а сейчас прошу тебя, проводи меня в спальню, я не рассчитал своих сил, перенервничал, и мне нужен отдых.

***

Закрыв двери спальни дяди Рудольфа, я прошел в комнату для гостей. Серафима как раз заправляла постель новым шелковым бельем. Увидев её, я страшно смутился и, кажется, она тоже смутилась.

– Извините, через минуту я закончу и уйду, – тихо сказала она, и я вновь удивился тому, какой мелодичный и приятный у нее голос.

– Не торопись, ты совсем не мешаешь мне, – ответил я и сел на тахту, взяв в руки свой телефон, а тайком любовался стройной фигурой девушки.

Поправив накидку на постели, Серафима подошла к двери, и, снова извинившись, хотела выйти, но тут я окликнул ее:

– Серафима, извини за любопытство, но… Не могла бы ты рассказать мне о дяде Рудольфе. Что он за человек? Как живет? Я ведь ничего не знаю о нем, и, если честно, я удивлен, что он решил оставить мне свое состояние.

Девушка замешкалась, видимо, не зная, что ответить. Потом подняла на меня глаза и заговорила смущенно:

– Рудольф Аристархович – мой хозяин. Я не могу обсуждать его, как какая-то сплетница. Благодаря ему я могу содержать свою семью – маму и больную сестру.

Я понимающе кивнул, чувствуя, как к горлу подкатывает волна нежности к этой хрупкой девушке. Наверное, вот такой бывает любовь с первого взгляда, о которой все говорят и пишут – когда ты смотришь на человека и понимаешь, что хочешь защитить его от всего плохого. Мне захотелось закинуть на плечо свой рюкзак, схватить эту тонкую, полупрозрачную девушку за руку и бежать с ней из богатого особняка. Я и сам смогу позаботиться о ее семье, потому что она будит в моей душе те чувства, на которые, как я был уверен, я не способен.

– Филипп! – окликнула меня Серафима, и я вмиг спустился с небес на землю, – позвольте мне сказать вам одну вещь.

– Конечно, я весь во внимании, – ответил я и подошел поближе к девушке.

Она не смотрела на меня, стояла у двери и теребила завязки своего белоснежного фартука.

– Откажитесь от того, что предложит вам Рудольф Аристархович, – еле слышно прошептала она, – лучше уезжайте отсюда прямо сейчас.

– Хочешь сказать, что я должен отказаться от дядиного наследства? – спросил я, удивленно округлив глаза.

– Да, – тихо ответила девушка.

– Но почему? – воскликнул я.

– Потому что счастье не в деньгах, – ответила девушка.

– А в чем же, по-твоему? – спросил я.

Она ничего не ответила, развернулась, обдав меня запахом луговых цветов, и выбежала из комнаты.

– Постой, Серафима! – крикнул я и выбежал следом, но Серафима словно испарилась – темный коридор, увешанный картинами в золоченых рамах, был пуст, мой крик эхом разнесся по его дальним углам.

Я ожидал услышать все, что угодно, только не эти слова. Она что-то знает о том, что хочет предложить мне дядя? Может быть, старик, на самом деле, не так добр, как кажется? Я смотрел на богатое убранство комнаты для гостей и пытался представить себе, что я владелец всей этой роскоши. Если дядя хочет оставить мне все свое богатство, то зачем ему вредить мне?