– Не думаю, что в этом есть необходимость, – сказала она, – когда речь идет о таких простых, обычных женщинах, как мы с вами. У нас нет деловых отношений, так к чему недоверие?

Миссис Арбитнот добавила:

– Не думаю, что подобное начало отдыха входит в наши планы. Мы не требуем рекомендаций от вас и не позволим наводить справки о нас. Если вы думаете по-другому, то нам лучше сразу же расстаться.

Глядя в искреннее и в то же время упрямое лицо собеседницы, миссис Фишер поняла, что совершила ошибку.

«Глупо отказываться от поездки в Италию на таких условиях, – подумала пожилая леди. – Я потрачу гораздо меньше, чем в отеле, а комфорта будет куда больше. Надеюсь, что эта девочка не будет слишком навязчивой. С головой у нее явно нелады, но я постараюсь, чтобы она мне не докучала. В конце концов, в замке достаточно места. Я постараюсь устроиться как можно удобнее и большую часть времени проводить в одиночестве».

– Хорошо, – сказала она. – Вы правы, я отказываюсь от этой идеи.

Направляясь к станции, обе женщины думали о том, что миссис Фишер держится чересчур надменно. Даже миссис Арбитнот, привыкшая к недостатку вежливости, считала, что можно было бы использовать другие слова. От пожилой леди, которая казалась такой интеллигентной, она ожидала более уважительного отношения, тем более к дамам, которые, что там ни говори, оказывали ей услугу. Что же касается миссис Уилкинс, она просто кипела от негодования.

– Если и нужно от чего-то отказаться, так это от ее общества, – говорила она, едва успев выйти из дома.

Ей казалось, что пожилая леди возмутительно, безобразно, непереносимо самодовольна. Воспоминание Лотти о том, как она видела Китса возле его дома, было одним из самых драгоценных, и молодая женщина поделилась им бескорыстно, только для того, чтобы оживить разговор. Она и сама понимала, что это не могло быть не чем иным, как видением, но тем более это заслуживало внимания. С тех пор как она уверовала в то, что может видеть невидимое, ей казалось, что в жизни что-то изменилось. Вдруг появившееся самоуважение подсказывало, что к ней отнеслись неуважительно, сочли неуравновешенной и недостойной серьезного отношения. Поэтому зародившаяся было симпатия к пожилой леди, у которой были такие широкие и интересные знакомства, сменилась жгучей неприязнью.

В поезде она немного остыла, не встретив поддержки, но заявила, что уж в замке Сан-Сальвадор эта женщина поймет, где ее место.

– Я просто вижу, как она скукоживается, – заявила миссис Уилкинс, когда подруги удобно устроились в вагоне.

Миссис Арбитнот сидела, сложив руки на коленях, и обдумывала, каким образом можно добиться того, чтобы ее подруга не видела так много или, по крайней мере, не говорила о своих видениях вслух. Ей тоже не понравилось это неожиданное выступление. Хотя она, как добрая христианка, верила в чудеса, но вовсе не хотела, чтобы они происходили в обыденной жизни. Выше всего миссис Арбитнот ценила трезвый взгляд на мир и присутствие духа. Хотя она успела полюбить молодую женщину, такую открытую и целеустремленную, но считала, что ей не помешало бы иметь больше здравого смысла и не воображать так много. Роза видела, что ее новая подруга гораздо проницательнее, чем кажется с первого взгляда, однако не всегда владеет собой.

«Она необыкновенная женщина, но нуждается в том, чтобы ею кто-то руководил. Иначе последствия могут быть самыми плачевными. Ничего, когда мы познакомимся поближе, я научу ее, как себя вести. Да и отдых должен пойти ей на пользу», – думала миссис Арбитнот, в то время как поезд быстро мчал обеих женщин домой, в Хэмпстед.

Поскольку договор об аренде был благополучно подписан и оказался в руках у подруг, они не хотели медлить. Решено было, что миссис Уилкинс и миссис Арбитнот приедут первого апреля, чтобы освоиться в замке. Две другие дамы, незнакомые друг с другом и потому не обязанные ехать вместе, должны были появиться утром следующего дня. Они считались как бы гостями замка, и поэтому к их приезду нужно было все тщательно подготовить.

Таким образом, все устроилось как нельзя лучше. Они собрали вещи и подготовились к поездке. Правда, до того, как все было улажено, произошло несколько неприятных происшествий. Не так уж просто было сорваться с места и отправиться в Италию. До того, как все было решено, обеим молодым женщинам пришлось пережить немало неприятных минут.

В конце марта миссис Уилкинс наконец сообщила своему супругу, что едет в Италию. Самое ужасное, что она так и не решилась сказать всю правду. Вместо этого она сообщила Меллершу, что одна подруга собирается провести месяц в замке и предлагает ей отправиться туда вместе с ней. Нельзя сказать, чтобы это была ложь, но в то же время этим было сказано далеко не все, и Лотти мучили угрызения совести. В момент разговора ее сердце ушло в пятки, на лице застыло виноватое выражение, а когда дошло до упоминания денег, она и вовсе замолчала. Таким образом, этот вопрос остался непроясненным. Однако эти частности Меллерш пропустил мимо ушей. Его интересовал сам факт, что жена куда-то уезжает, и это было настолько невероятно, что он не сразу подумал о подробностях. В первый момент Меллерш просто отказался поверить в такую нелепость и решил, что ослышался. Конечно же, это было абсолютно невозможно, потому что никто никогда не приглашал его жену вот так отдохнуть за границей. Более того, никогда раньше он не слышал, что у жены есть подруги, тем более такие богатые и щедрые. Поскольку речь шла о гостеприимстве, ясно, что все расходы берет на себя хозяйка. Мистер Уилкинс даже не вспомнил о сбережениях своей жены. Это был неприкосновенный запас, которому полагалось лежать в банке на случай непредвиденных расходов, и ему даже в голову не могло прийти, что она способна взять оттуда хотя бы пенни.

Таким образом, нужно было выяснить, откуда взялась эта незнакомая хозяйка заграничного замка и почему она так неожиданно прониклась дружелюбием к его бесцветной, скучной спутнице жизни. Собственно, до самого конца Меллерш отказывался верить в существование этой особы. Он потребовал доказательств ее существования, и миссис Уилкинс пришлось уговорить подругу прийти к ней в гости.

Никак не предполагавшая, что ей придется встретиться с мистером Уилкинсом и при этом говорить вещи, весьма далекие от правды, миссис Арбитнот держалась предельно скованно и говорила мало. Она старалась не солгать и в то же время не подвести подругу. Таким образом, мистер Уилкинс остался в заблуждении, но, поскольку не в его правилах было отказываться от счастливого случая, его жене было дано разрешение отправиться в это путешествие. Бесплатный отдых на море был просто подарком судьбы. Меллерш, при его бережливой натуре, ни за что не отказался бы сэкономить, поэтому и принял предложение после того, как первый приступ удивления прошел. Это нарушало некоторые его планы, но избавляло от лишних расходов.

Миссис Арбитнот вернулась домой после посещения подруги с тяжелым чувством. Вся ее правдивая натура восставала против фарса, который пришлось разыграть для того, чтобы уговорить мистера Уилкинса отпустить Лотти в Италию. При этом она не произнесла ни слова лжи (собственно говоря, она вообще почти ничего не произнесла), но и не рассеяла заблуждения достойного джентльмена. Она знала, что в глазах Всевышнего такое молчание – та же самая ложь, и чувствовала себя еще большей грешницей. Чем дольше бедняжка молилась, тем более недостойной она себя чувствовала, и наконец она уверилась в том, что давно уже подозревала: она все дальше уходит с пути Господнего.