— Ничего, Антоха Диньку с закрытыми глазами под орех разделает, — сказал кто-то в толпе зрителей.

Надо же, у него масса поклонников. Ладно, посмотрим. Вокруг и в самом деле собралось несколько десятков человек. Почти все поглядывали на меня, как на мелкого комара, зудящего над ухом. Как на досадную помеху. Ну, держитесь, субчики.

Тренер проверил часы рядом с доской. Кивнул мне.

— Все, готово. Начинайте.

Отлично. Я уселся поудобнее на жестком деревянном стуле. Окинул взглядом шахматную доску с ровными шеренгами фигур. Бросил взгляд на соперника.

Взял пешку, бросил вперед, в бой. Ударил по часам. И, как всегда, полностью сосредоточился на сражении. Начисто забыл об окружающем мире.

У меня ведь как всегда получается. Еще с раннего детства. Когда я сажусь за доску и погружаюсь в игру, шахматные фигурки оживают в моем воображении. Это кажется бредом, но это так.

Шахматы становятся настоящими бойцами. Живыми и готовыми к битве.

Пешки — это пехота. Вооруженная копьями и щитами. Иногда короткими мечами, как гладиусы римских легионеров.

Ладьи — это боевые колесницы. Ратха, как называли их индусы, прародители шахмат. Эти атаковали врага стрелами, а еще рубили острыми лезвиями серпов, расположенных на осях колесниц.

Кони, само собой, конница. Обычно это тяжелая кавалерия. Катафракты, закованные в доспехи.

Ну, со слонами и так все ясно. Хасти на языке индусов. Огромные бронированные животные. Стояли рядом с королем и ферзем, трясли хоботами, пронзительно трубили.

Кстати, вместо короля в моем воображении был богато одетый раджа. А ферзь — это его советник, визирь. В роскошном золотистом халате и с белым тюрбаном на голове.

Впрочем, иногда картинка менялась. Воины становились средневековыми рыцарями или японскими самураями.

Сама шахматная доска тоже менялась. Воображение у меня — дай бог каждому. Поле битвы казалось равниной, лугами, пустыней или лесистой местностью. По-разному.

Я раньше часто думал, почему мне все это видится. Потом, после мучительных раздумий, понял. Дело в том, что у меня развитая игровая интуиция.

И вот, чтобы оправдывать ходы, сделанные как будто по наитию, мой мозг придумывает эти красочные картинки. Хотя на самом деле, интуиция — это лишь плод долгой кропотливой работы над собой. Она приходит с опытом. И оттачивается, как лезвие ножа.

Вот и сейчас все произошло, как раньше. Фигурки зашевелились передо мной. Закричали победный клич, указывая кончиками оружия на врага. Те вопили в ответ.

Пехотинец, которого я бросил вперед, угрожающе потряс копьем. Ну-ка, поглядим, какой ход сделает вражеский полководец.

Вообще, надо знать, что исторически в шахматах сложилось три стиля.

Первый — это атакующий. Его приверженцы видят в шахматах искусство. Они хотят создать шедевр в каждой партии. Разрабатывают оригинальные комбинации и бешено атакуют. Хотят полностью владеть инициативой на поле боя. Не боятся жертвовать фигурами.

Другой стиль — это позиционный. Эти любят использовать преимущества позиции. Шаг за шагом накапливают плюсы, стараются занять выгодную сторону.

Постепенно переигрывают противника. Перемалывают, как в мясорубке. Предпочитают обороняться, не рисковать.

Ну, и третий стиль — это универсал. Или компьютерный. Его придерживаются большинство мастеров двадцать первого века. Выбирают наилучшие ходы. Ориентируются на абсолютную оценку позиции, которую дают компьютеры.

У меня сейчас, конечно, такой роскоши не было. Но зато я помнил многие комбинации. И надеялся их повторить.

Кроме того, надо помнить, что самые сильные игроки похожи на хамелеонов. Они способны подстраиваться под нужный стиль.

Где-то неистово атакуют, чувствуя страх соперника. Иногда уходят в глухую оборону на сильной позиции, отбиваясь от яростных наскоков врага. И всегда просчитывают самые мощные комбинации.

Сейчас ответ врага не заставил долго ждать. Яковлев бросил своего черного пехотинца навстречу моему. Копьеносец в черных доспехах подошел вплотную к моему солдату и погрозил копьем.

Мой воин стоял спокойно и ждал схватки. Мне понравилось его поведение.

Чтобы усилить давление на центр и подкрепить моего солдата, я выслал конницу с правого фланга. Всадник промчался через строй пехоты.

Остановился перед ровной шеренгой и застыл в ожидании. Следующим ходом он мог броситься вперед и отрубить башку нахальному вражескому копьеносцу.

Чтобы этого не случилось, Яковлев отправил на подмогу своего всадника. Со своего правого фланга. Пока что он как будто отзеркаливал все мои действия.