Но я упрямо молчала.

Потому что не могла ничего сказать.

Ни слова.

Он осуждающе качнул головой. Улыбнулся немного снисходительно. А потом подхватил меня на руки, ногой толкнул дверь, что была за моей спиной, и мы оказались в густом сумраке комнаты. Окон здесь не было. Я заметила это сразу, как только впервые вошла. Только узкие бойницы под самым потолком. Все эти дни деревянный сруб спасал меня от холода и тьмы, что наступала резко, словно по щелчку.

А сейчас мужчина бережно усадил меня на одну из лежанок, которые тянулись вдоль стен, опустился на корточки у моих ног и ухватил рукой за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Я не выдержала его пронизывающего взгляда и прикрыла веки. В то же мгновение его руки аккуратно, но жестко легли на мой затылок. Пальцы прошлись по голове, тщательно ощупывая, коснулись висков, надавили на лоб и переносицу. Легли на шею, заставляя склонить голову сначала в одну сторону, потом в другую.

– Голодная? – спросил мужчина.

Я рассеянно кивнула.

– Слышишь меня. И понимаешь. – Он удовлетворенно хмыкнул и добавил: – Травм вроде нет. Почему молчишь?

Я пожала плечами. Неосознанно. Скорее по привычке.

– Так дело не пойдёт! Я слышал! Ты Кира?

Кивнула.

– Отлично. Будем знакомиться дальше, Кира. Я – Глеб.

Он улыбался, а пальцы тем временем легко справились с парой верхних пуговиц на моей рубашке, и потом мужчина рванул ее вверх.

Кажется, я вскрикнула. Но из горла вырвался только тихий всхлип. И я осознала, что действительно не могу сказать ни слова. Скрестила руки на груди, едва скрытой простым полупрозрачным лифом.

– Не бойся, – проговорил Глеб, мягко проведя шершавой ладонью по моей щеке.

Я замерла, не решаясь пошевелиться.

Его сильные пальцы легли мне на плечи, разминая. Мягко провели по ключицам. Он убрал в стороны мои руки и прощупал ребра, и только потом коснулся живота.

– Ты не ранена, так ведь? Нигде не болит? – Теперь голос его звучал озадаченно. – Повернись спиной, пожалуйста. Я должен быть уверен.

Я повиновалась.

Его руки, уверенные и одновременно нежные, скользили вдоль позвоночника, разминая, вправляя. И я снова не сдержала вздох. Мужчина глухо кашлянул, скрывая смешок.

– Можешь одеваться. Но если подождешь пару минут, я принесу тебе чистую одежду.

Вместо ответа я схватила с лежанки свою рубашку. Глеб засмеялся, уже не скрываясь.

– Ноги не болят? Сама идти сможешь?

Кивнула.

– Это хорошо, – проговорил мужчина задумчиво. – Но пока нужно тебя немножко подкормить. Дорога будет долгой.

Я непонимающе уставилась на него.

– Это Заповедник, детка. Ты знаешь, что такое Заповедник?

Я сглотнула, не в силах поверить в происходящее. В этот раз меня вынесло за стену.

– Вижу, что знаешь. Значит, ты из нашего мира, девочка. А это уже хорошо. – Он не спрашивал. Понял, что я не отвечу. Но все равно продолжал говорить вслух: – Родник ты нашла сама, а почему не воспользовалась запасами?

Я снова пожала плечами.

Меня выкинуло из перехода посреди леса. В полной темноте. Ночью. До утра я просидела на земле, дрожа от холода и странного скрежета, царапающего где-то на границе сознания. Когда солнце взошло, я увидела сейд. Еще день я просидела внутри круга камней, надеясь, что меня перенесет обратно в Цитадель. Но этого не случилось. И ещё одна бессонная холодная ночь, полная жажды. Едва рассвело, я отправилась на поиски воды. Родник нашёлся совсем рядом, а от него тропинка вела прямиком к срубу. Так вот что это такое! Стоянка егерей. А сам Глеб – егерь, тот, кто охраняет границы. Тот, кто может долго находиться за стеной. Серый китель, револьвер. Все сходится, кроме одного. Егеря никогда не ходят одни.

Я хотела спросить, кто он такой. Но не смогла.

– Ты пойдешь со мной к роднику, девочка? – спросил Глеб.

Я кивнула. Глоток из фляги и крекер вернули меня к жизни. Очень хотелось пить. И есть. А еще больше умыться.

– Отлично! – воскликнул Глеб, видя мое согласие. – Только возьмем пустой бочонок для воды.

У родника егерь позволил мне плеснуть в лицо ледяной водой и сделать всего пару глотков. Но их было достаточно для того, чтобы голова снова прояснилась. Я села прямо на землю и обняла колени руками, исподтишка наблюдая за мужчиной. Тот набрал флягу, потом бочонок. Расстегнул китель и аккуратно повесил его на дерево. За кителем последовала рубашка. Высокий, загорелый, мускулистый. Глеб казался мне огромным. Ему было около тридцати пяти. Но темный ежик волос с проседью на затылке и висках и густая щетина с вкраплениями рыжины делали его старше. Он умывался, повернувшись ко мне спиной, а я не могла оторвать от него взгляда. Вновь заурчало в животе. И Глеб обернулся.

Прозрачные капельки воды неподвижно застыли на каменных мышцах напряженного торса. Влажная челка прилипла ко лбу… Я облизала губы.

– Так-так… – пощелкал он языком. – Кто тут у нас настолько голодный, что просто пожирает меня взглядом? – Щеки вспыхнули, а егерь заливисто расхохотался. – Идем, нужно срочно тебя накормить!

Я поднялась, опираясь на предложенную руку. Он уже не внушал мне ужаса. Наоборот, я отлично понимала, что только он сможет мне помочь. Но я знала, чувствовала, что он опасен. И без труда пустит в ход револьвер, что сейчас висел в поясной кобуре. Если посчитает нужным.

В небольшом сундучке, притаившемся на полке у входа, обнаружились крупа, соль, вяленое мясо и спички. А также травяной чай в жестяной коробке. Глеб разжег огонь в очаге, прикрепил к треноге котелок и наполнил его водой. Я забралась на лежанку, поджав под себя ноги, и во все глаза смотрела за его четкими выверенными действиями. Ни одного лишнего движения.

– Все стоянки сделаны по одному образцу. Не удивляйся, – заговорил он, наблюдая, как закипает вода в котелке, – когда я вернусь на стену, я передам следующему патрулю координаты, и они пополнят запасы. Это работает именно так.