Глеб вздернул брови, но промолчал, даже смеяться не стал. И я уже перед самым офисом закончила:

– Тогда сегодня вечером в салон – пусть сделают мои волосы более блестящими. За ваш счет, потому что аванс еще не скоро. А потом вместе посидим в кафе. За ваш счет, по той же самой причине.

Он заглушил двигатель и уставился на меня с усмешкой:

– Ты, кажется, совсем не знаешь, как влюблять в себя мужчин. Есть много способов, но доить нас можно только после того, как галочка уже поставлена.

Я открыла дверь, чтобы поскорее выйти из тесного пространства и подальше от запаха его терпкого одеколона, но наклонилась, чтобы подвести черту:

– Я от этой сделки все равно получу больше, чем потеряю, Глебарисыч. И кого мне еще доить, раз все мои средства к существованию под вашим контролем? Доитесь без сопротивления – у вас все равно нет выбора. И попытайтесь в процессе тащиться от жизни. Если получится.

Полдня я себя ругала, что не сдержала хамства и излишней прямоты. Ну не умею я быть обворожительной! Но потом успокоилась. Насколько понимаю, за таким мужчиной девицы стаями увиваются – кто подоить, кто щечкой к голой груди прижаться, а кто и с желанием окольцевать. Он наверняка уже на разных насмотрелся. А вот на антиобворожительность – вряд ли. Агрессивная непредсказуемость и может стать моим козырем. В победу я верила процентов на пятьдесят: то есть если я сразу ему понравилась, то дальше по накатанной доработаем до выхода из проблемы; а если я ошиблась, то никакие маневры в любом случае не сработают. Из меня та еще роковая красотка, я скорее матами его обложу, чем выдавлю из себя светские манеры и жеманную загадочность. Зато Глеб обязался находиться поблизости! А раз моего железа в офисе я не разглядела, оно должно быть где-нибудь в его обиталище. Я в любом случае к своей истинной любви таким макаром приближусь скорее, чем вообще ничего не делая.

Весь рабочий день я начищала стекла, переносила папки и изображала из себя глухонемую. Люди после нескольких попыток перестали пытаться меня окликнуть и пообщаться. Коситься начали – у нас с ними это было взаимно: я тоже на них косилась, чтобы не приближались слишком близко. К новой сотруднице в моем лице вообще невозможно было придраться, будущая зарплата зарабатывалась даже проще, чем я предполагала!

Малюсенький прокол возник примерно в три часа дня, когда Глеб позвал меня в кабинет. Колонка «влюбился» подрасти не успела, поскольку он сразу же начал с другого и таким прохладным голосом, будто вообще никогда и никого не любил:

– Лада, где доставка обеда?! Сергей сказал, что ты вообще к нему не подходила! Ты забыла, что ли? Это ж твоя основная задача!

Забыла, конечно. Странный тут коллектив. Почему только Сергей настучал, раз я ни к кому не подходила? Они типа сидят уже два часа, слюни глотают, но только у неведомого Сергея хватило духа поныть о том, что кушать хочется? А мне предстояло оправдываться. Потому я выпрямила спину, задрала подбородок и громко, внятно проговорила:

– Чего же вы сразу орете, Глебарисыч? Сначала бы спросили, могу ли я это разумно объяснить! Вдруг у меня настолько серьезная причина, что через минуту вам будет стыдно за этот тон?! Но я сейчас я вспомнила, что причины у меня нет. Хорошо, орите.

Он почему-то отвернулся от меня к окну – и я не поняла, рассмешила его своим оправданием или еще больше разозлила. Безрезультатно покряхтела в проеме и пошла в общий зал, чтобы начать мучительный обход каждого сотрудника. Обедали они сегодня в полпятого – по-моему, ничего страшного, за такой интересной работой про еду вообще должно быть некогда думать.

На меня никто и не ругался, а многие, наоборот, благодарили:

– Спасибо, Ладушка! Не переживай, сразу во всем невозможно разобраться, а в каждой организации свои традиции!

– Что вы, что вы, – смиренно отвечала я. – Сергея благодарите.

Чтоб ему пусто было. Хотя я даже не знала, кого мысленно проклинать – в штате я насчитала восемь штук Сергеев.

Общение со всеми подряд сотрудниками вымотало меня донельзя, страшно хотелось спрятаться в шкаф и хоть полчаса отсидеться в темноте. Но в конце рабочего дня я буквально заставила себя направиться к стайке женщин, которые решили устроить короткое чаепитие. Помялась немного в стороне, но не удивилась, когда меня окликнули и заставили сделать еще один шаг:

– Не стесняйся, садись за стол. Ты крепкий чай пьешь?

Мне была нужна эта компания для сбора необходимой информации. В фильмах показывают, что именно женские коллективы являют собой змеиное гнездо, где культивируются все сплетни. Поэтому я отхлебнула горячего чая и отважилась:

– А Глебарисыч меня сегодня до офиса подвез. Как думаете, заявление о сексуальных домогательствах сейчас писать или повременить до завтра?

Они звонко расхохотались, восприняв как удачную шутку. Моя самая первая знакомая, Татьяна Михайловна, поспешила рассказать душевную историю:

– При чем тут домогательства, Ладушка? Золотой человек наш Жеглов! Он меня почти год от садика до работы подвозил, я никак не успевала – детей принимают с восьми, а оттуда до станции метро только сорок минут добираться. Потом, когда я уже свою машину купила, только помогать перестал.

Я задумалась. То есть получается, что это для него вообще в пределах нормы? Не влюблялся же он заодно и в эту женщину, явно замужнюю? Еще две девчонки тоже подпели нечто подобное – мол, уж если срочно надо, то шеф никогда не отказывал, хотя у самого работы выше крыши. Они и не наглеют с просьбами, но само это осознание типа повышает его авторитет. На мой вкус, авторитет от подобного только понижается – он же тут директор, а не кучер, он должен вопить и бить этих вредных теток кнутом, чтобы не расслаблялись! Но, похоже, они синхронно в нем души не чаяли. Колонки вновь колыхнулись, но пока «влюблен» немного перевешивала – мне очень было нужно, чтобы она перевешивала, потому я неохотно пересматривала счет в другую пользу.