Только они вошли во двор и поставили вёдра с грибами возле крыльца, как из дома вышел Василий, его серое лицо было перекошено, глаза лихорадочно горели, он неуклюже спустился с крыльца:

– Где шляетесь? – хрипло прокричал, – Я жрать хочу, похмелиться нечем, а они, – тут он увидел грибы и сматерившись пнул по ведру, ведро подлетело, грибы рассыпались по траве, а оно со звоном укатилось к забору, – Почему не продали?

У Павлика перехватило дыхание, он проводил взглядом ведро и повернулся к отцу. Руки невольно сжались в кулаки, он опустил голову и сверкнул глазами. Алла сложила руки на груди и невозмутимо смотрела на ставшее красным от гнева лицо мужа. Танюшка спряталась за неё и надув губы приготовилась плакать. Тут скрипнула калитка и во двор шагнул участковый.

Он был чужим в их селе. Приехав в гости к другу он так и остался тут, женился на сестре друга. В первое время над ним посмеивались, над его молчаливостью, над огромным ростом. Но случай заставил жителей изменить к нему отношение. Помог в этом бык Мирон. Злопамятный, злой бык ненавидел детей. Те его дразнили. Залезут на забор и кричат, машут руками. Сегодня Мирон улизнул от пастуха и шёл назад на ферму, когда увидел детей. Те играли посередине широкой улице. Его глаза моментально налились кровью и он, раскачивая свою огромную тушу пошёл, а раскачавшись перешёл на бег. Из головы низко наклоненной к земле раздавалось утробное мычание напоминавшее рёв медведя. Рога воинственно нацелились на обидчиков. Дети с криками бросились врассыпную, кто залез на заборы, кто спрятался за столбы или забежал во двор. На дороге остались три малыша не способных убежать. Они сидели и громко плакали. Бык приближался. Но тут ему дорогу загородил человек. Он широко расставил ноги, руки, согнутые в локтях, сжались в кулаки, голову человек наклонил вперёд и смотрел исподлобья спокойным взглядом. Во всей его позе чувствовалась сила и мощь. Подняв клубы пыли копытами, Мирон резко остановился и фыркая стал бить копытом по земле. Человек стоял, не двигаясь и смотрел. Кровь из глаз быка отхлынула, они стали карими, кроткими, а у человека наоборот, карие глаза налились от напряжения кровью. Бык сделал шаг в сторону и с невинным видом пошёл щипать траву. Подоспевший пастух, прогарцевав на коне, изумлённо посмотрел на человека, хлестнул быка и погнал его к стаду. И с тех пор к участковому стали обращаться по имени отчеству, Андрей Палыч и признали своим.

Он зашёл во двор, поздоровался с Аллой и опустив свою руку на плечо Василия чуть сжал его:

– На пятнадцать суток тебя закрою.

Василий попытался протестовать, но рука сжала плечо сильнее и тихо ойкнув Василий замолчал. Участковый посмотрел на Аллу ожидая, что она вступиться за мужа, но она стояла всё в той же позе и безразлично глядела на происходившее.

Когда за ними зарылась калитка, дети бросились собирать грибы, а Алла подняла корзину и вошла в дом. На полу кухни в луже рассола валялись огурцы и разбитая банка. Алла поставила на стол грибы и стала собирать в ведро осколки. Она делала домашние дела, стараясь не думать о муже, выгоняя все мысли из головы. Весь день стирала бельё, собирала оставшийся урожай в огороде, подправила сломанный коровами забор в конце огорода и посолила грибы. Павлик старался ей помогать. В свои двенадцать лет он был серьёзным, жалел мать и сестру. Вечером они поужинали и рано легли спать.

– Мам, папка идёт домой, – Павлик крикнул в открытое окно, – Но он не один, с ним дядя Андрей и эти, дружки его, – Павлик скорчил лицо.

Алла вышла на крыльцо. Муж и два его собутыльника жались друг к другу и иногда поднимая голову сверкали от злости глазами. Участковый подошёл к Алле:

– Я смотрю дрова не расколоты. Штакетник вывалился. Я тут подумал, что вместо общественных работ, я им поручу работы в их же домах. Вот у тебя всё переделают, потом к тем пойдут, – он кивнул на двух мужиков, – Трудотерапия, так сказать. Ну, показывай, хозяйка, что надо сделать.

Алла посмотрела на мужа, тот как-то съёжился, втянул голову в плечи и спрятал сжатые кулаки в карманы.

– Дрова расколоть, а то лежат чурки посреди двора, мешают. Крышу на курятнике подправить, течёт где-то. Забор в конце огорода третий раз коровы ломают и на доме шиферину подправить, ветром чуть не снесло.

Василий удивлённо взглянул на крышу дома, только сейчас он заметил съехавший кусок шифера.

– Где у тебя инструмент? – спросил участковый у Василия, а тот растерянно захлопал глазами.

– Под навесом, – Павлик кинулся за дом.

Три дня работал Василий в своём дворе под насмешливыми взглядами односельчан, под их смех и шутки. Чурки расколоты на поленья, поленья сложились в поленницу, забор обновлён, новые столбы и штакетины выделялись белизной на фоне старых, почерневших от дождей, куры жили теперь в сухом сарае, а двор сиял чистотой. На четвёртый день участковый увёл их к следующему пьянице. На жителей действия участкового повлияли отрезвляюще. Над селом зазвучали удары молотков и топоров, затарахтели бензопилы. Женщины не могли нарадоваться на протрезвевших мужей.

Алла пришла с утренней дойки, напекла блинов и разбудила детей. Они сразу подскочили, всё-таки первое сентября, соскучились по школе. Павлик выскочил во двор и тут же забежал обратно:

– Мам, папка пришёл.

Он сидел на лавке и нервно сжимал в руках кепку.

– Меня на работу позвали, на трактор, – он поднял голову и взглянул на жену, – Вы простите меня. Ага?

Павлик шагнул к отцу:

– Пап, мы вчера баню топили, она ещё тёплая, иди мойся.

– А я полотенце тебе принесу, – Танюшка впорхнула в дом.

Василий смотрел на жену. Алла улыбнулась, она вспомнила как он катал её на тракторе, дарил ромашки.

– Эх ты, тракторист Вася, – и нежно обняла мужа.

****

Райские ягоды

Славка остановился, поднял голову и посмотрел на верхушку куста, качающегося над забором. Красные вишенки свисали бусинами между листьями. Он посмотрел по сторонам, на улице было тихо и пустынно, тогда он посмотрел в щель между досками. Никого, только из дома стоявшего в глубине двора, слышалась музыка из открытого окна. Он взлетел на забор, оседлал его и только протянул руку чтобы сорвать ягоды, как замер.