Вика вдруг почувствовала как внутри закипают слезы, губы задрожали, личико побледнело, явив миру светлую россыпь золотистых веснушек. Она выдернула из рук дяди свою сумку и быстро пошла вперед в сторону коттеджа с распахнутой дверью.

– Ну, вот, чего зря девчонку обидели! Стой, Вика, я помогу!

Хати догнал гостью и, преодолев небольшое сопротивление, перехватил сумку, за что получил еще одну очаровательную улыбку.

– Зови меня Тори, ладно? Мне так больше нравится, это какое-то необычное имя, не как у всех.

– Оно твоим кудряшкам подходит, и веснушкам тоже…

– Их обычно не заметно, только когда сержусь, а почему ты – Хати?

– Это тоже, чтобы… не как у всех.

– Ясно! Слушай, а ты прикольный!

– Это что еще значит?

– Ну, классный… забавный, милый. Короче, весело с тобой!

– А-а… это да, точно! В гости приходи, мы вечером на поляне собираемся, после семи обычно. Это недалеко, через аллею пройдешь и увидишь последний домик у леса. Там живут Маша и Брок, то есть Игнат. А еще будет Брис, ну, и Лиза, наверно, ей все равно гулять надо.

– Хати, а кто такой Туран? – задумчиво поинтересовалась Вика.

– Он не с нами… в лесу живет, сам по себе. Совсем дикий, вроде. Мы даже не виделись еще ни разу, его недавно к нам забросили для оздоровления. Дядька твой побаивается, говорит, мало ли что он выкинуть может. Девчонки тут одна другой краше, сейчас вот ты приехала, прямо картинка. На каникулы, что ли, к нам в лес?

– Да, я вроде как… ну-у, прячусь я здесь, – неожиданно разоткровенничалась Тори.

– Это от кого же? – ахнул Хати, возмущенно блеснув глазами, – пусть только сунутся сюда, живо получат.

Она грустно вздохнула в ответ:

– Да, здесь можно пересидеть, здесь меня не найдут… надеюсь.

– Даже не сомневайся, мы своих не дадим в обиду.

Его простые слова глубоко запали в душу, растрогали. Вика вдруг почувствовала в Хати надежного друга и защитника, ощутила себя в полнейшей безопасности, чего так не хватало последний суматошный месяц.

Новый приятель довел ее до административного коттеджа, где на втором этаже обитал Коротков, и убежал по делам. Сам начальник поселения все еще что-то обсуждал с водителем, бросая по сторонам неодобрительные взгляды. Кажется, полковника посетила мысль, что появление Тори в «Северном» может нарушить их размеренную жизнь.

Хорошо хоть, что с Тигром пока никаких хлопот – не слышно, не видно… Брис как-то заметил его издалека в лесу, но подойти ближе не решился.

«Надо же дать человеку время освоиться, сам явится к нам, если захочет, чего к нему лезть».

Турану нравилось на новом месте гораздо больше чем в подмосковной резервации. Смешанный лес – сосны, березы и ели на много километров вокруг его жилища и никаких людей поблизости. Больше никто не приходит к нему, не пристает с разговорами, не отслеживает перемещение по камерам. Даже стало легче дышать. Кажется, его просто отпустили на волю и оставили в покое.

Первые дни он тщательно обследовал обширную территорию вокруг дома, а также и саму деревянную избушку. В ней когда-то жил мужчина подобный Турану, в смутных запахах, что витали по комнатам, чудилось нечто знакомое. Человек-Зверь, обитавший здесь прежде, был очень силен и быстр, несомненно, являлся удачливым охотником, и потому не было унизительно занять его пустое логово.

Свою четко выверенную систему физических упражнений Туран теперь ежедневно практиковал на краю широкого оврага с покатыми «плечами», обильно заросшими маленькими елочками. На дне оврага, пробираясь между заросшими травой кочками, еле слышно журчал узенький ручеек. Туран умывался, а потом долго сидел на стволе рухнувшей пару лет назад березы.

Впервые за много лет он начал чувствовать себя по-настоящему свободным. В новом доме обнаружился большой склад еды, одежды и других, вроде бы нужных в быту вещей, большей частью из которых, впрочем, Туран даже не собирался пользоваться.

Например, ему совершенно не были нужны часы, бумага и карандаши, а еще книги, которых здесь была целая куча. Хотя одну из них Туран даже вытащил из коробки и подолгу рассматривал – отлично оформленный художественный альбом с репродукциями Айвазовского.

Некоторое время Тигр принюхивался к глянцевым листам и даже пару раз попробовал их лизнуть в надежде снова ощутить солоноватый вкус морской воды, неповторимый аромат утренней свежести на берегу, запах нагретой солнцем смолы на шершавых стволах сосен, растущих на побережье. Это все уже было когда-то давно в его прежней, почти забытой жизни.

И непременно корабли… много кораблей, а на них крепкие громкоголосые парни, все как на подбор в полосатых бело-голубых рубашках с подвернутыми к локтю узкими рукавами. Туран ложился на кровать, прикладывал альбом с картинами к животу и долго прислушивался к своему дыханию.