Не подходя ближе, я остановился и тоже замер. Не в анабиоз же они впали, в самом деле. Значит, подождем. Все равно разведчик прилежно докладывает, как занимают позиции собратья вышедших на песок кузнечиков. Пожалуй, в принципе, можно перестрелять их всех, а трупы пустить на благо науки. Мне ведь нужны данные об этом мире.

Вспомнив о прыжках, присмотрелся к нижним конечностям пигмеев. В прошлую встречу даже не подумал об этом, а теперь заметил разницу в нашем строении тела. Мышцы на их ногах массивнее, около ступней самая тренированная часть мускулов. Кости — теперь, когда передо мной не подростки, это заметно — очень тонкие. Немудрено, что тот здоровяк проломил себе череп. Подозреваю, это даже не кости, а разновидность хитина.

Убедившись, что внешний динамик включен, я направил ствол дробовика в живот ближайшему аборигену и заговорил.

— Доброе утро, соседи.

Разумеется, понять меня они не могли, как и я их. Однако одно дело воевать с диким и страшным зверем, совсем иное — с говорящим существом. Сколько человечество на этом историй построило? У нас даже пылающие кусты иногда речи толкают.

Как и ожидал, при звуках голоса пигмеи отреагировали. Тот, в кого я целился, едва заметно вздрогнул. Пара других успела обменяться взглядами, явно решая между собой вопрос моей дальнейшей судьбы.

Я не стал повторять те же слова, вместо этого отвел дуло в сторону и приложил ладонь к груди.

— Виктор.

Дальше указал рукой на ближайшего аборигена. Универсальный способ познакомиться дал сбой только в одном из колонизированных миров. Но там местные бежали в ужасе от чужаков в экзоброне. Эти же явно опасаются, но поняли, чего от них хотят.

— Гра, — ответил абориген, едва раскрывая рот.

Кивнув ему, я отступил на шаг, все еще отслеживая ситуацию в кустах через разведчика. Дрон отобразил происходящие там волнения. Прячущиеся в зарослях пигмеи зашевелились, утратив на пару секунд бдительность. Очевидно, они не ожидали, что посланная вперед троица начнет переговоры.

Немного подумав, я вызвал на дисплей «Руководство начинающих колонизаторов». Простая памятка, как себя вести на чужой планете, одобренная Земным Директоратом, пригодилась и здесь. Были у меня с собой и более серьезные книги, но пока нам хватит и этого.

Указав рукой на другого пигмея, я вновь заговорил, внимательно следя за интонацией.

— Гра?

На самом деле звучало не так, как у туземца, но смысл передать удалось. Этот абориген был самым молодым среди делегации, он ткнул пальцем в первого соплеменника и назвал его.

— Гра, — произнес он неожиданно тонким голосом, а потом указал на себя. — Гарра.

Мда, так мы далеко зайдем. Хотя, конечно, чего хотеть от примитивного племени? Хорошо хоть вообще до личных имен додумались, фонетическое разнообразие требуется только там, где людей много. А так зачем что-то изобретать, когда вас всего несколько десятков?

Снова кивнув, я перевел руку на третьего, и после его ответа замер. Потому что он тоже был «Гра». Либо я чего-то не понимаю, либо это — не имя, а пол: кроме Гарры, голоса пары аборигенов намного ниже и грубее. Ладно, разберемся.

Указав на копье в руках первого Гра, я дождался реакции. Воин, естественно, оружие отдавать не стал. Вместо этого сделал пару шагов назад, обожженный наконечник похожего на бамбук дерева уткнулся мне в грудную пластину.

Не давая противнику времени атаковать, снова вскинул дробовик. Но не в него целился, а в песок рядом. Винтовка рявкнула, извергая огонь, сотни дробинок вошли, оставляя четкие следы. А пигмеи отскочили назад, применив свои лапы кузнечиков.

В этот раз я заметил, как это произошло. В районе колен их ноги переломились в обратную сторону, бедра опустились до ступней, и туземцы выстрелили собой в воздух. Да, это точно не люди.

Я направил дробовик в сторону троицы делегатов и замер. Ваш ход, пигмеи.

В кустах снова зашевелились наблюдатели. Вот только на этот раз к нам вышел совсем уже старый кузнечик. Сморщенная кожа даже цвета не изменила, когда он покинул джунгли. Темные волосы свисали почти до пяток, в грязных прядях болтались какие-то ракушки. Правого глаза у старика не было — вместо него длинный кривой шрам. Да и одет дед не в пример лучше собратьев. Помимо повязки на бедрах, у него имелась обувь. И не примитивные мокасины или лапти, а кожаные ботинки. На вид им, конечно, было столько же лет, сколько и владельцу, заплаты еще удерживали лоскуты материала вместе, но каши эти штиблеты просили отчаянно.

Троица загородила старика собой, выставив копья. Но тот что-то тихо им сказал, и вся четверка двинулась вперед с таким видом, будто ко мне идет сам Господь Бог.

Очевидно, старик у них за главного — то ли вождь, то ли шаман. Впрочем, больше чем его статус, меня интересовали ботинки. Это же следы развитой цивилизации, причем куда более продвинутой, чем у самих пигмеев.

Любой дурак отличит машинные швы от ручной работы. И пускай сейчас ботинки выглядели так себе, но уже само их существование означает наличие фабричного производства, ведь нельзя просто взять и сшить обувь с четкостью машины. Для этого нужна сама машина, что, в свою очередь, тоже является результатом труда нескольких специалистов. Добыча ингредиентов, обработка специальными средствами, подгонка деталей под будущее изделие — ничего из этого ты не смастеришь, не имея развитого общества и инфраструктуры.