— Что это? — севшим голосом ужаснулся он.

— Учебные пособия, — хладнокровно заявила Ясмин. — Вот ты, Верн, иди-ка сюда. Все нормально, Хрис, мы просто занимаемся.

На миг ее кольнула мысль, что Абаль не пришел. Выкинул ее из своей жизни, как старые тапочки.

Следующее двоечасие осталось в ее памяти пыткой, в которой они в четыре руки правили Луну стойку, писали на дорогом шелковом платье Верна кружки и точки, а после дрессировали на атаку. Лун сначала едва не рыдал, а после адаптировался. Смотрел на Верна глазами безумного фаната и на каждую поправку орал: «Да, мастер!»

— Я прогулял обед и «Органическое программирование», — Лун, уже не стесняясь, почти лежал на спинке стула.

— Я отдам тебе свой пирожок, — благородно предложила Ясмин.

Открыла ящик стола, потом закрыла. Пирожок выглядел усталым и немного каменным. Неудивительно, если учесть, что последний раз она его видела перед Чернотайей.

— Но лучше иди домой и плотно пообедай. Это намного полезнее.

— Поужинай, — прохладно поправил ее Верн.

Лун уставился на него, как на икону. Впрочем, Абаль ведь рассказывал, что Верн популярен среди цветков младшего поколения, да и мастера его не недооценивают. Юридический уровень не всегда коррелирует с реальным.

— Дуй, парень, — добродушно согласился Хрисанф. — Взрослые хочут посекретничать.

Лун соскреб себя со стула и побрел к двери. На пороге оглянулся. Ясмин поймала его взгляд, но не сумела понять.

Следом, после незначащей беседы об учениках и «как вы с ними справляетесь», слился и Эгир.

— Сейчас я угадаю, — сказала Ясмин. — Вы что-то натворили.

— А что натворила ты? — тут же засмеялся Верн. Смех у него был горький и опасный. — Абаль ходит мрачнее ядерного взрыва и разговаривает ласковым голосом. Его Примул бояться начал.

— И мастер Файон.

— И его личный отряд.

— И…

— Тема закрыта — отрезала Ясмин. Ей больно, и будет больно ещё не один день. Она не готова забыть и посмеяться. — Говорите только по делу или я иду обедать.

— Ужинать, — страшным шепотом поправил ее Верн.

Чему он радовался было неясно, но глаза горели тёплом и обманчивым пониманием.

— Этот оболтус, Миночка, кокнул свою подружку, — тяжело вздохнул Хрисанф и облизал оболтуса взглядом, полным горячей неприязни. — Но мне до него ровнёхонько никакого дела, и ты обособься. Он человек не последний, а все равно, что болото, втягивает и тебя, и меня.

Глава 10

Ясмин села там же, где и стояла. По счастью, ровно на стул.

Замкнутое пространство, камеры, просматривающие каждую щель на закрытой территории, но именно в этот день испортились. Собаки. Чертовы собаки не лаяли. Да и кому бы понадобилась бедная Малика, которая после полугодового романа выглядела, как иссякшая речка? Её собственная мать забывать стала.

— Мальва, — вспомнила она. — Ты убил Мальву? — опёрлась на стол и помассировала указательным пальцем лоб, это помогало при стрессе. — Но зачем? Зачем?

— Кому она нужна, убивать ее, — заорал Верн.

Переход от добродушия к ярости был настолько резким, что Ясмин отшатнулась. Верн вскочил, опрокидывая парту, а после перевернул следующую. Пнул стул и тот с птичьим писком сложился пополам. Обломок парты он запустил в обособленную кафедру, как тяжеловесный самолётик не-из-бумаги, но тот срикошетил в окно. Хрисанф и Ясмин в полном онемении смотрели на истерику и даже не пытались ее остановить.

Дверь беззвучно открылась и на пороге появились Низа с резным подносом и мастер Файон.

Верн застыл с поднятой вверх рукой, в которой была зажата ножка от стула.

— Ваш кофе, мастер Ясмин, — металлическим и одновременно обиженным тоном отчеканила Низа.

Выставила на одну из целых парт чёрный кофейник, чашку и, видимо, сахарницу. Варда, помешанная на зож и правильном питании почти не употребляла сахар, но активно использовала безопасные аналоги химического происхождения.

— Доброго заката, мастер Белого цветка, — мастер Файон улыбался мягко и безвекторно, и напоминал кота, который сменил позицию, но не цель.

— Доброго заката, мастер Невидимой сети.

Они поприветствовали его вразнобой, и Ясмин привычно сжалась в тугой комок. Ей хотелось стать улиткой и сесть в домик. Пусть море швыряет ее о скалы, внутри бронебойной скорлупы будут тишина и покой. Распускать слухи было безопасно и академически забавно только будучи на существенном расстоянии на мастера Файона. В его присутствии ум впадал в панику, а тело немело.

— Вы долго беседовали с Примулом, однако отчёт все ещё пуст, — мастер Файон отпил кофе, словно Низа налила чашку именно ему.