— Я пойду, рада повидаться, передай Флоре при… То есть не передавай, мы же только что с ней виделись.

Абаль усмехнулся той ласковой усмешкой, от которой сладко кололо сердце и почему-то спустился вслед за ней. Двигался он намного быстрее Ясмин, и через какое-то время она обнаружила, что он идёт спиной вниз прямо перед ней. Это выглядело опасно и глупо. Если он упадёт, то просто сломает себе позвоночник. Он думает, что бессмертный?

— Прекрати, — буркнула она. — Иди нормально, а то шею сломаешь. Тогда твоя нежная Фло сама меня съест.

— Ага, — согласился Абаль, и лицо его мгновенно прояснилось, как небо после бури. — Но мне очень интересно, шиповник пал, потому что принц был прекрасным и отважным?

— Ничего подобного, — отрезала Ясмин. — У шиповника закончился столетний контракт с ведьмой. Принцу просто повезло.

— А принцессе?

Абаль засмеялся, и его голос снова был ласковым, а взгляд насмешливым и тёплым. Ясмин очень хотелось остаться внутри этого момента. Но уже скоро — вот-вот — он спросит, что произошло, ты же бросила меня. Выкинула, как чёртову игрушку, а теперь рассказываешь мне сказки.

— Кто знает. У принцесс жизнь заканчивается на титрах, но если хочешь мое мнение…

— Хочу, — тут же вставил Абаль. Глаза у него весело блестели.

Ясмин посмотрела на него с неодобрением. Половина ее сердца горела радостью, вторая тонула в тоске. Как он ее нашел? Пришёл к Фло, а здесь она? Досаждает его необыкновенной. Ну или бывшей необыкновенной. Встревоженные высоковольтные провода ее нервов мгновенно встали дыбом от последней мысли. Какого черта, он здесь ходит, если разорвал помолвку?

— Лично я думаю, что их жизнь была похожа на ад, — с язвительной любезностью сказала Ясмин. — Как и у всех людей, которые живут в рамках одного сюжета.

— По-твоему нарушить сюжет нельзя?

— Нельзя, — твёрдого ответила Ясмин и из чистого садизма прибавила: — Ни в коем случае.

— Тогда как насчёт ведьмы?

— Ведьмы?

— Согласно твоей сказке, у меня с принцессой Фло нет шансов, а что насчёт ведьмы? Ну, одной симпатичной ведьмочки?

Ясмин смотрела на веселого Абаля и совершенно не понимала. Они расстались едва ли не врагами, он не приходил ее навестить, всего три дня назад он стоял перед ней в аудитории и выслушивал гадости мастера Деи. Он защитил ее, но… Кто знает почему. Ясмин — не знает. Она остановилась, когда они уже сошли с лестницы, и мимо уже плыли магические ландо с усталыми ремесленниками. Вечер лежал темной синевой, а тракт горел огнями, как новогодняя Москва.

Абаль, конечно, не сел в общее ландо, он пригнал своё, резное и сверкающее, как золоченая скорлупка ореха в масштабе. Со все той же опасной ласковостью он протянул ей руку, но не стал дожидаться, когда она пересядет. Поднял ее пушинкой и усадил напротив.

Ландо рвануло с изрядной скоростью. Ремесленники смотрел им вслед с нескрываемой завистью.

Ясмин даже решила, что отделается глупой сказкой. Что Абаль галантно довезет ее до дома, а после попрощается. Святая наивность

— Скажи-ка мне, Ясмин, — Абаль вдруг наклонился близко-близко, вылавливая ее взгляд из темноты. — Эта сказка… Из твоего мира? В Варде, о такой и не слышали.

Ясмин окаменела. Выпрямилась спицей и сжала руки на коленях. Абаль аккуратно взял ее кулаки, и они оказались совсем маленьким в его руках. От шока она мгновенно забыла, что хотела рассказать о Фло, расспросить о голубином слухе, узнать о Большом совете.

— Ты двоедушница? Я все вспоминал тот сон, переворачивал его в памяти, а после пошёл в архивы. Варда хранит все, хоть и держит на поверхности лишь сотую долю своих сокровищ. Ты не первая, были и другие, немного, но… Истории, записанные ещё на дощечках и коже, рассказывают о первом Примуле Варды, который общался на чужом языке и принёс электричество, синтез и бухгалтерию, а его записи разгадывали несколько столетий спустя. Говорят, он был необычайно умён, но жил совсем мало. Не как мы. Его считают первым двоедушником.

— А ещё?

Вместо того, чтобы испытать ужас, Ясмин наклонилась вперёд и схватила Абаля за плечи.

— Ещё? — он нахмурился. Не понял вопрос.

— Ещё истории!

— Значит, даже отрицать не станешь? — Абаль словно развеселился ещё больше. Погладил нежно ее напряженные руки. — Ещё была госпожа, которая знала необыкновенные танцы, она называла их балетом. Их сочли очень вольными и стыдными, но в основном потому, что сами вардовцы не сумели их освоить. Говорят, это было очень красиво. Были и другие, уже не такие известные двоедушники. Твой отец… отчим… признал их преступниками, захватывающими чужое тело, но, я думаю, это не так. Это ведь не так?

— Кто-нибудь смог вернуться?

Ясмин сама не заметила, что уже трясёт Абаля, требуя ответа, только коса мечется по плечу блестящей змеей

— Никто, — шепнул он. — И ты тоже не вернёшься. Но ты ведь и сама это знаешь? Двоедушницы так зовутся, потому что на одно тело две души.

— Я больше не двоедушница, — Ясмин отпустила его. Столица, особенно прекрасная к ночи — цветущая, сонная, расцвеченная пятнами солнечных фонарей — плыла мимо, как мираж. — В моем теле осталась только моя душа. Ясмин мертва, как вы все и хотели.