Сабуров усмехнулся.

– К пруду ведет дорожка для экипажей, по которой каждый день проезжает сотня карет. Берег тоже бойкое место, где бесполезно искать следы или оброненные улики.

Он зорко взглянул на Брауна.

– Я надеюсь, что доктора при вскрытии взяли пробы воды из легких жертв?

Браун кивнул.

– Разумеется. После смерти они дышать не могли. Оставшаяся в легких вода – та, что их убила. Однако, мистер Гренвилл, невозможно определить, из какого района Лондона она происходит.

Сабуров коротко ответил:

– Impossible n'est pas francais, мистер Браун. Я наполовину русский, но согласен с этим выражением. Я обещаю, что водой мы еще займемся.

Служитель выдвинул стальной ящик. Преподобный смертно побледнел.

– Погодите, – остановил его Сабуров. – Ваша свояченица, мисс Перегрин, музицировала?

Мистер Бакли хватал ртом стылый воздух.

– Да, у нее был хороший слух. Моя жена раньше тоже играла на фортепьяно, но с замужеством у нее появились другие заботы. Наш покойный органист показал Маргарет ноты. Я надеялся, что она заменит старика, однако упрямица отказывалась играть в церкви.

На щеках преподобного заалел румянец. Служитель откинул грубый холст. Тяжелые черные локоны расплескались по серому железу. Темные глаза девушки безучастно смотрели на Сабурова. Он едва успел подхватить его преподобие.

Мистер Бакли обреченно прошептал:

– Да, это она. Это бедная грешница Маргарет, да упокоит Господь ее душу.

Костлявые пальцы попытались осенить труп крестным знамением. Священник сдавленно взвизгнул:

– Что вы себе позволяете?

Не отпуская его запястья, Сабуров вежливо сказал:

– Теперь мы поговорим наедине, мистер Бакли.

За окном кабинета так называемого мистера Брауна выл почти зимний ветер. К сумеркам Лондон скрылся под тяжелыми тучами. Тротуары поливал безжалостный дождь, кэбы разбрызгивали грязь. На остановках омнибусов клубились толпы клерков под черными зонтиками.

Темные жерла подземных станций заглатывали пассажиров. Под закопченными стеклянными сводами вокзалов пахло гарью. Резко свистели паровозы, гремел колокол станционного дежурного. Жители пригородов осаждали зеленые составы, направляющиеся на восток и на запад, на юг и на север.

– Например, в Финчли, – Сабуров протянул ноги к огню в камине. – Куда и отправилась чета Бакли.

Тоби недовольно тявкнул из-под его кресла. Максим Михайлович кивнул:

– Ты видел их мельком, дружище, но Бакли тебе не понравились, а у тебя хороший нюх на людей.

В ожидании Сабурова пес не скучал. Заглянув к мяснику неподалеку, полицейские принесли собаке мясные обрезки и требуху.

– Моциона у нас сегодня было достаточно, – добавил Сабуров. – Тебе кое-что перепало и в пабе. Ты нагулялся и наелся, а теперь пора спать, милый.

Согласно поворчав, Тоби улегся клубочком. Мистер Браун поднял увенчанный очками нос от рукописного протокола, составленного Сабуровым после разговора с его преподобием.

– Вы думали взять мистера Бакли на испуг, – скрипуче сказал Браун. – Однако вы ошиблись, мистер Гренвилл. Он не провинциальный парень, едва закончивший университет, а тертый калач.

Максим Михайлович отпил скверного министерского чая.

– В деле о херефордской русалке священник не был убийцей, – задумчиво сказал Сабуров. – Он только выгораживал истинного виновника преступления, своего отца, однако я считаю, что он все знал. Он не жил дома, но жертва все равно оставалась его сестрой.

Браун поднял бровь.

– Я вас уверяю, что даже если мистер Бакли и соблазнил мисс Перегрин, что он гневно отрицает…

Сабуров пробормотал:

– Разумеется.

– Даже если и соблазнил, то миссис Бакли могла ничего не знать,– Браун зорко взглянул на Сабурова. – У вас уже встречались в практике такие дела?

Максим Михайлович помнил о Цепи, однако вряд ли преподобный Бакли имел отношение к пока не дающей о себе знать организации. Услышав предположения Сабурова, священник налился кровью.

– Гнусная клевета, – яростно сказал Бакли. – Я не мог презреть законы Божеские и человеческие. Я слуга Господень, мистер Гренвилл. Буде вы осмелитесь предположить такую мерзость, то я подам на вас в суд, – он вытер пот со лба.

Сабуров ожидал, что его преподобие выиграет процесс. Кроме слухов из паба, переданных мистером Грином, и собственной интуиции Сабурова, его версию больше ничто не поддерживало.

Пыхнув сигарой, Браун внимательно посмотрел на него. Сабуров не хотел выворачиваться наизнанку, как сказали бы русские, перед человеком, которого он впервые увидел сегодня утром.