– Ооо, тут ты ошибаешься. Ты вообще знаешь, с кем мы в отеле схлестнулись?

– Да, какая разница!? – я начал закипать, не отпустит меня, партбилет на стол кину, да сам уеду.

– Большая, блять! – Платон выдохнул. – Это ЧВК «Глобалов» и они уже выставили ультиматум. Либо мы отдаем японца с грузом, и они это принимают, как извинения, либо мы с черными метками и заказом на наше истребление. И конкретно твоя, хоть и перекошенная, рожа у них срисована, так что сиди тихо и не рыпайся никуда. Тем более в Африку, где они пол континента под контролем держат.

Я махнул рукой, мысленно послав Платона с его премией на хер, «Глобалов» с их черной меткой туда же. И стал убеждать себя, что он не прав – не в том, что не хочет отпускать нас в незапланированный отпуск, а в том, что я ничем не смогу помочь. Пока не знаю чем, и не знаю как, но точно знаю, что надо ехать. Надо делать хоть что-то, пусть и без ребят.

Я отзвонился отцу, мысленно поругав себя, что делаю это только на дни рождения, с новым годом, ну или когда у Кати проблемы. А проблемы у нее были часто – шило в жопе вкупе с верой в правду и справедливость, да плюс полнейшее неумение вовремя заткнуться в ее журналистских расследованиях да перестать совать свой веснушчатый нос куда не надо – все это уже несколько раз приводило либо к смене работы, либо к откупу от полиции или кого пострашнее. Но талант у нее не отнять. Я сам, далекий от тех тем, что она расследовала, постоянно зачитывался ее статьями. Как и отец, как и мать, которая сейчас рыдала за спиной у отца, твердя как заведенная: «Андрюша, найди ее», «Андрюша, верни ее». И я пообещал, что сделаю.

– Ну, че? – спросил Мирный, когда я вернулся в бар.

– Норм все, отпуск взял, – рассказывать детали я не стал, чтобы не усложнять. – Один поеду, а у вас, похоже, войнушка намечается, так что харе бухать.

– Тю! – Мирный приложился к бутылке, – пара часов есть еще, сейчас наши вернутся с границы, будем голосование устраивать.

– Да, понятно все. Платон лучше помрет, чем прогнется, да и японцы небось не бесплатно своего прикрыть просят, – я погладил нывшее плечо и отвернулся от Мирного. – Ксю, есть новости?

– Есть проблема, – девушка криво усмехнулась, совсем не по-девчачьи почесав себя за ухом, – но есть и решение.

– Не томи.

– Короче, страна уже закрыта на карантин. ВОЗ объявили новую эпидемию. Причем я даже успела тебе билет купить, но прям на глазах все рейсы поотменяли. Варианты в любом случае есть. Можно по старинке ножками, закинуть тебя в Либерию, оттуда горными тропами, проводник будет, но это долго, – Ксюша подождала мою реакцию и, увидев отрицание, продолжила. – МЧСники готовят рейс, повезут врачей и гуманитарную помощь. Официально я не могу тебя туда приписать.

– Но, у тебя же уже есть решение?

– Обижаешь! – Ксюха улыбнулась. – На борту будет пара журналистов. Некто Соколов – в прошлом звезда острых репортажей из горячих точек, а ныне очередной блогер, жаждущий поднять себе рейтинги, а с ним оператор. Ты его точно знаешь, он постоянно светится в каких-то скандалах – очень уже он в патриота-ватника долбит. В общем, Соколов готов подзаработать и взять тебя в роли помощника. Только надо будет подыграть и не спалиться, он уверен, что на месте военные жестить будут на фейсконтроле.

– Военные – это если повезет, там пол страны под контролем «Глобал корп», – вмешался Мирный. – А у нас с ними дружбы-то не было никогда, а сейчас так и вообще, а если я правильно понял, Катька, как раз к ним на алмазную шахту поперлась.

– В общем, если ты согласен, то у тебя вылет в Москву через полтора часа, а всю инфу, где кого дальше искать, я тебе скину на почту, – Ксюха подняла палец над клавиатурой, ожидая подтверждения, чтобы что-то там нажать. – Мне кажется, это отличный вариант. Закосишь под журналиста, сможешь пройти тем же путем, что и сестра. Все эти регистрации, аккредитации – по любому, на след выйдешь. Ну?

– Батя, ты че такой бледный, зассал что ли? – спросил блондин, перекрикивая шум самолета.

Блондин мне не нравился. Молодой, наглый, будто до МЧС спасателем на пляже девчонок развлекал. Звали его – Вадик. И, мне кажется, зря он так.

Единственного, кого я узнал в самолете МЧС – был Батя, а точнее Борис Леонидович. Знакомы мы не были, но пару лет назад Батя мелькал в телевизоре, сначала в новостных сюжетах, когда спас кучу народа в тонущем автобусе, а потом и главным героем в документалке «Дискавери» про устройство и будни спасателей. Крепкий мужик, сильный и с понятиями, и насколько помню, ответить может так, что мало не покажется. Но Батя меня удивил.

– Предчувствие какое-то, – Леонидыч оторвал взгляд от иллюминатора. – Будто не вернемся уже.

Иллюминаторов в трюме мчэсовского Ила была всего парочка, не под туристов птичка заточена, как и жесткие откидные сидения, которые мы заняли с Батей. Вадик было попытался втиснуться между нами и прильнуть к окошку, но натолкнулся на прямой взгляд Леонидыча, такой холодный, что даже я вдруг засомневался, а в Африку ли мы летим, и присел с краю, с моей стороны.

– Да, ну нафиг. Крайний рейс, разгрузимся в безопасной зоне, пассажиров высадим и уже завтра буханем, – сказал блондинчик уже не таким бодром тоном, а потом слегка подпихнул меня в бок. – А вот тебе, папарацци, все это нафига, я так и не понял? Кстати, у тебя что там, никон? Я тоже фотографирую! Не профи как ты, конечно. Только у меня вот кэнон.