Черт! Не зря Тигран говорил что пить мне не стоит. А это все шампанское. Кстати очень вкусное, с фруктовым ароматом. Но, зараза, коварное. Аня молчит не менее минуты, и по ее озлобившемуся лицу я понимаю — попала я в самую цель. Наконец она делает глоток красного, отставляет свой бокал в сторону и произносит:

— А спорим, что через год я стану женой этого самого толстосума?

— Я не собираюсь с тобой спорить, — пожимаю плечами, — Я давно составила свое мнение о ситуации.

— Нет, не составила, — Аня не планирует успокаиваться, более того, распыляется еще больше. И теперь, глядя на нее, я догадываюсь, что она то ли что-то недоговаривает, то ли имеет ввиду нечто большее чем изначально вижу я. — Ты даже не понимаешь…

— Да все я понимаю. Максимум что ты из него вытащишь — это еще одну ауди. По скидке.

— Нет!

— Да!

— Спорим! Год! И я стану законной женой! — она протягивает руку, и я, сделав еще один глоток шампанского, киваю:

— Хорошо, а на что?

— Если я выиграю, ты мне отдашь то ожерелье, которое Тигран тебе купил во время поездки в Париж…

— А если я выиграю?

— Я отдам тебе свою машину.

— Твою сраную ауди? — я смеюсь, затем, покачав головой, протягиваю ладонь, — Ладно. Все равно с тебя брать нечего. Спорим!

Аня поворачивает голову и, поймав удивленный взгляд официанта, приказывает:

— Молодой человек, разбейте!

Спор с Аней довольно быстро стирается из памяти. Во-первых, мы о нем больше не вспоминаем, а, во-вторых, начинаются проблемы с мужем. Наша золотая осень в отношениях переходит в затяжной и промозглый ноябрь, а после и вовсе наступает зима. Мы с Тиграном больше не ужинаем вместе, не гуляем, практически не разговариваем.

Ни один праздник не помогает мне собрать осколки наших прошлых отношений. Муж вечно недоволен мною и жизнью в целом. И лишь к весне, когда мною овладевает отчаяние, к Тиграну снова возвращается хорошее настроение. Только я не дура, я понимаю, что это связано не со мной, что у него какая-то своя, тайная радость.

А еще я чувствую что наш брак обречен. Это становится очевидно по какому-то особенному отношению прислуги, по вновь появившемуся страху перед его семьей… Будто все что-то знают, что-то важное. И только я не понимаю что происходит. По-хорошему надо готовиться к разводу, собирать деньги на будущее, только где я их возьму? Тигран теперь выдает мне очень небольшие суммы. А если я начну продавать вещи, кто-то это обязательно заметит и возникнут вопросы.

Сейчас, когда я впервые задумываюсь о разводе, я вдруг понимаю, что у меня ничего нет. За два с половиной года брака я ничем не обзавелась. У меня нет бизнеса, нет имущества, только драгоценности и хорошая одежда. Что ж, значит их и продам, если развод все-таки состоится. Но я до последнего надеюсь на лучшее. Как и в то что я все-таки смогу забеременеть. Доктора упрямо говорят что у меня все в порядке, но из месяца в месяц чуда не происходит.

Лето я провожу одна в особняке, Тигран приезжает дай бог раз в неделю. Мы еще спим вместе, он ночами жадно целует мои губы и иногда, во время завтрака, будто задумавшись о чем-то, подолгу на меня смотрит, будто хочет что-то сказать, но не решается.

Раз в неделю мы видимся с Аней, и я замечаю ее округлившиеся формы. Она беременна! Беременна! И скорее всего от своего Антона. Теперь она ходит в просторных удобных одеждах, а ест только то, что приносит с собой в контейнерах. Мне она говорит что якобы она пополнела и теперь сидит на диете. Но ни одна диета не дает такую резко выросшую грудь. Да и лицо у Ани стано другим, более мягким что ли. Теперь она не хамит, не делает вид что самая умная, даже наоборот, стала доброжелательнее и спокойней. Интересно, это она так перевоспиталась или боится что я от зависти ее за волосы оттаскаю? Так я не из тех кто желает зла и вредит просто так. Хотя, когда бы Аня оценивала людей не по себе.

— Как здоровье? — спрашиваю, как только мы садимся за уютный столик в углу ресторана.

— Хорошо… А почему ты про здоровье спрашиваешь? — лицо Ани напрягается, а глаза начинают бегать.

— Ты же беременна, верно?

— С чего бы? Тебе кажется, — подергивает плечами, а я киваю. Да, как только речь заходит о чем-то действительно важном для Ани, она тут же закрывается, и никакой искренности от нее не дождешься. Хотя мы и подруги.

— У тебя грудь выросла…

— Да я в принципе отожралась. — на ее лице расплывается улыбка, — Давай сменим тему. Расскажи как там Тигран? Все в порядке?

— А почему должно быть не в порядке? Мы идеальная семья.

Надо сказать что с недавних пор Ане я плачу той же монетой. Я не рассказываю что у меня проблемы с Тиграном, наоборот, все замечательно, даже лучше чем было. Ее лицо мрачнеет:

— Свистишь, подружка! Что ж я, не вижу как ты похудела за эти полгода?

— Кто-то худеет, кто-то наоборот, полнеет.

Когда я возвращаюсь домой, уже поздний вечер. Я планирую идти сразу спать, но в холле мой взгляд упирается в несколько упакованных чемоданов. Моих чемоданов. Что они здесь делают?