В белую муть улиц к счастью идти нам не пришлось. Нужная таверна оказалась совсем рядом от городских ворот — не пройдя и сотни метров после арки выхода, стражники подошли к широкой двери. Обойдя пустую коновязь — рядом с которой виднелось длинное, присыпанное снегом корыто поилки для животных, они поднялись на крыльцо, обстукивая от грязи сапоги.

Тонкий — несмотря на то, что нес носилки с Аней, придержал дверь, и мы с Мариной первыми вошли в помещение. Нас сразу обволокло атмосферой, которая вполне подходило под озвученное Рустемом определение «нелучшая репутация»: прогорклый запах подгоревшего лука, вонь немытых человеческих тел и перегара.

Мы оказались среди громкого гомона голосов, сопровождаемого неприкрытым чавканьем, стуком кулаков и кружек по грубым деревянным столам. И все это под низким потолком, в полутьме разгоняемой чадящими светильниками.

В таверне расположилось довольно много люда, в котором выделялись несколько компаний. Самая многочисленная — рабочие или ремесленники. Цеховые — судя по однотипной кожаной одежде и одинаковым гербам на груди. Много было стражников, похожих на тех, кого мы видели у ворот. Находились они здесь, судя по отсутствию оружия — ножи за поясами не в счет, не при исполнении.

Дверь захлопнулась, отсекая нас от улицы, а многолюдная толпа посетителей притихла. Пока мы шли к стойке, многие гости, как я отметил, провожали липкими взглядами Марину. Неудивительно — даже несмотря на грязное платье, спутанные локоны и утомленный вид, длинноногая девушка привлекала внимание. Особенно если сравнивать с несколькими бесформенными созданиями, которых можно было охарактеризовать как местных красоток — рядом с ними Марина даже в своем нынешнем состоянии выглядела блистательной королевой, если даже не богиней красоты.

На нас сейчас смотрели почти все. Исключением была лишь активно резавшаяся в карты компания в самом углу — пять человек в однотипных черных кожаных куртках, укрепленных металлическими бляхами и кольчужными вставками. На одном краю занимаемого ими стола были свалены портупеи и ножны с мечами.

Оружие лежало на столе демонстративно, вполне возможно, что специально. На наше появление компания конечно отреагировала, бросили пару заинтересованных взглядов, но и только. Их внимание конечно ни шло ни в какое сравнение с повышенным вниманием остальных.

Пухлый между тем с порога сразу начал кричать в сторону стойки — обращаясь к пузатому как бочка и абсолютно лысому трактирщику. Тот что-то переспросил, фыркнув, но когда стражник упомянул Рустема, трактирщик превратился в воплощении самой любезности. Кроме того, большинство взглядов вокруг стали не такими откровенными. Но не менее липкими — смотрели на нас теперь исподлобья, стараясь делать это незаметно. Пухлый между тем продолжил что-то объяснить трактирщику, а тот посмотрел на меня.

— Деньга. Мани, — используемым наверное во всех мирах жестом потер пальцами трактирщик.

Достав из кармана заранее подготовленные три сотни, я положил деньги перед трактирщиком. В ответ сразу же в стойку со щелчком ударил ключ. Моментально к нам подбежала одна из подавальщиц и жестом пригласила следовать за собой. Первыми за ней к лестнице направились стражники с носилками.

И когда мы с Мариной уже поднимались по лестнице наверх, нас окликнули. Меня, вернее, причем на английском.

— Эй, парень! — крикнул один из игроков в черной куртке по английском. — Ты новичок?

Я просто кивнул, подтверждая в общем-то вполне ясный факт. Черный тут же пригласил меня спуститься и глотнуть пивка, как устроюсь в номере. Подумав немного, я вновь кивнул согласно, и мы вместе с Мариной двинулись дальше вверх по лестнице.

— Ключ, господин, — на вполне приличном русском произнесла подавальщица, когда мы подошли к двери.

Выделенная нам комната оказалась довольно тесной, но вполне чистой коморкой. Молоденькая девушка быстро застелила широкую постель — полотняное, никогда не знавшее белизны белье выглядело неприглядно серым. Безо всяких подозрительных пятен, впрочем. Зато вместо одеяла нам предлагалась белоснежная шкура неведомого животного. Вернее, несколько сшитых между собой шкур — заметил я грубые швы на обратной стороне покрывала.

Стражники между тем по моим указаниям переложили Аню на односпальную кровать в углу. Оставили мы ее прямо в спальном мешке — не сказать, что в помещении очень жарко.

— Макс! — с нескрываемой радостью и удивлением воскликнула Марина, которая прошла вглубь длинной вытянутой комнаты. Отодвинув тканевую занавеску, она показала мне на самую настоящую ванну — большую и массивную, расположившуюся на изогнутых ножках. Рядом с ванной из пола выходила труба, заканчиваясь нависающим над ванным краном с единственной задвижкой. Которую Марина тут же и повернула, но из крана капнула лишь одинокая капля.