Выждав для верности минут двадцать, мы вышли следом. Никем посторонним так и не замеченные.

Скажу так: по Дикоземью мне еще ни разу не пришлось перемещаться с таким комфортом! Даже на драконе: быстро, да, но отнюдь не в свое удовольствие. А сейчас… Супруги не допускали меня решительно ни до чего: сами лагерь разбивали и сворачивали, сами готовили, сами проводили разведку — тут Кирби ожидаемо оказалась вне конкуренции. Уля еще и охотится успевала по дороге, снабжая отряд свежим мясом! Короче, сплошной отдых.

И да, даже при таком способе движения мы несколько раз нарвались на крупных хищников — гномы при движении перебаламутили предгорья, и эти активизировались вслед за разбежавшейся в самый ответственный момент нагуливания осеннего жира добычей. Вот только обнажить меч или перекинуть на руку щит у меня так ни разу и не вышло: одному превратила голову в ёжика Лана, густо утыкав стрелами, другого буквально пришпилила к земле Шона, выдав потрясающий змеиный рывок вперед и вверх с последующим пикированием!

Одна Шелковица не старалась что-то изобразить из себя: увядающая природа неохотно отзывалась на её магию. Помочь на крохотной полянке найти все нужные приправы в суп — это запросто, а вот активничать с горящими азартом глазами — не к ней. В основном айруни вообще ехала на вьючном коне, которого я вел под узцы или шла рядом. В негромких беседах бездорожье стелилось под ноги словно само собой, прохладный день сменялся еще более холодным днем, а ночь у костра — очередной жаркой ночью…

По сути мы вернулись к железной дороге там же, где высаживались. Выдав тайну оптического телеграфа, гномы не стали дальше жмотничать, и поделились сигнальной алхимией. А Дипперстоуны в счет наших финансовых соглашений согласились даже подержать на запасных путях под меня паровоз с вип-вагоном — изначально-то я планировал возвращаться практически один. Ничего, вагон, помнится, такой большой, что мы туда всемером запросто упихаемся. Ну, немного друг у друга на головах — но в тесноте, как говорится, да не в обиде. Дождавшись легких сумерек, я запалил сигнал — надо будет гномам о сигнальных ракетах рассказать, если сами не додумаются. И в полночь уже загружались на борт.

Гномья вагонная команда вроде той, что в прошлый раз рулила Уяна, мягко говоря не осталась в восторге от состава и количества пассажиров — но честно старалась этого не показывать. А вот у моих благоверных с контролем выражения чувств было похуже. Особенно Уля отличилась, едва ли на потолок не заползая периодически в стремлении все обнюхать! Впрочем, с потолком отличилась Лана, решившая понаблюдать за готовкой в столовой вагона. Рядом с поваром места решительно не было, потому паучиха ничто сумняшеся забралась на потолок помещения и оттуда сверху вниз стала смотреть. И смех, и грех. В общем, в этот раз полезные контакты наладить не получилось.

Пересаживали нас с железки на персонально нанятый дилижанс также вдали от честной публики. Хорошо быть обеспеченным респектабельным путешественником, что и говорить — пассажирская суперповозка класса люкс без пересадок довезет нас прямо до Ордэра. Представляю, какой фурор произвела бы моя компания в Шахтгорске! Монстро-разумные тут в основном представлены сатирам, редко-редко встретишь джинна. А тут такая экзотика! Впрочем, настоящая проверка ждет нас в городе Истребителей. А жителей полиса — проверка нами. Вот и узнаем, не погорячился ли я, решив там обучать и воспитывать своих будущих детей…

— Темные должны пройти проверку постом и самоограничением…

— Это мои жены, я за них ручаюсь, — медальон Изыскателей я заранее достал из-за шиворота, а наряд на воротах прекрасно знал, чем отличается такой у рядового гильдейца и высокопоставленного офицера. Не помогло.

— Скверну может носить в себе каждый. Темные суть лучший сосуд её…

Я медленно положил руку на рукоять клинка. Странное чувство: желать смерти стоящему передо мной человеку и кристально ясно ощущать — могу его убить прямо сейчас. И никакая реакция не поможет: “ваншотающий” гладиус не обязательно втыкать. Конечно, это будет последнее, что я успею сделать, а следом порубят и всех моих жен…

— Она носит моего ребенка, рыцарь, — ровно произнес я и повторил. — На ней мой обручальный браслет. Неужели требуется что-то еще?

Пламенная ярость утихла так же быстро, как и вспыхнула, никак себя не выдав — выносливость помогла сдержаться. Гнев плохой советчик, а решение вопроса оскорбления дуэлью — самый идиотский вариант. Хотя бы потому, что запросто можно проиграть. А вот запустить углубленную внутреннюю проверку по конкретному стражу врат моих возможностей вполне хватит.

Совсем недаром абсолютно всех рыцарей ордена прогоняют через дежурства на воротах, заставляя самостоятельно определять, пропустить разумного или назначить ему проверку. И необязательно представителю темной расы — просто им обычно просто по традиции сильнее достается. Ответственность за неправильно выбранное решение — тоже полностью на привратнике. Другого, как утверждают орденцы, способа научится чувствовать в других скверну нет. Ошибаться и получать наказание. Почувствовать и сделать единственно верное решение, которое может спасти город-крепость. Вот только обозвать моего ребенка скверной — это уже совсем за гранью!