– Как вас зовут? – спрашивает он.

– Люка, – отвечает она тихо.

– А меня Арсений.

– Арсений, – повторяет она еще тише.

Он обнимает ее:

– Я люблю вас, Люка.

Птицы громко поют. Из залы доносится звон серебряных колокольчиков. Она видит только его темные блестящие глаза, его темные блестящие волосы.

– Я женюсь нас вас, Люка, когда вы будете большой. Не забудьте: меня зовут Арсений. И вы должны меня ждать…

…Ветер качает ели. В пруду тускло поблескивает вода. Люка идет дальше.

А может быть, этого и не было и она сама все выдумала. Но ведь она уже встретила Арсения. И он, конечно, узнал ее. Он пока молчит, и она тоже молчит. Но теперь уже скоро. Надо только спокойно ждать…

Люка выходит на гимнастическую площадку. На трапеции сидит рыжий Рене, сын мадам Барто.

– А вы так не умеете, – кричит он Люке, поддразнивая ее. – Вы трусиха, вы девчонка.

– Это вы мне?.. – Люка презрительно пожимает плечами. – Я вам сейчас покажу, как я не умею. – Она подвертывает юбку, взбирается по лестнице. – Вот, смотрите.

От влюбленности, от грусти Люка чувствует себя особенно храброй и ловкой. Веревки трещат. Весело и чуть-чуть страшно. Оборвешься, полетишь вниз, и конец…

Она раскачивается на трапеции. Дама с собачкой смотрит на нее в лорнетку.

– Какая грациозная, – говорит она мужу, – какая смелая.

У Рене вытягивается лицо.

– Это еще ничего не значит. Вы все-таки девчонка.

– Ах, ничего не значит? А так?

Верхушки елей мелькают перед глазами, зеленая земля качается внизу. Люка становится во весь рост на трапецию и, высоко раскачнувшись, взмахнув руками, с криком бросается вниз головой.

Люка висит, зацепившись за трапецию одной ногой, и громко смеется:

– Что, можете вы так?

И побежденный Рене аплодирует. Аплодирует и дама. А Люка уже сидит на трапеции и раскланивается во все стороны.

Калитка скрипит. Это Вера возвращается с Арсением. Хорошо, что он видел. Вера подбегает:

– Люка, сумасшедшая, шею сломаешь. Слезай.

– Сейчас. – Люка насмешливо дрыгает ногами. – Еще немножко поупражняюсь.

Но Вера сердится:

– Людмила, слезай, слышишь.

Делать нечего. Люка съезжает по скользкому столбу.

– Довольно представления давать, – насмешливо говорит Вера. – Подумаешь, какая «царица воздуха».

Люка кротко смотрит на сестру:

– Напрасно ты мне мешаешь, Верочка. Если я замуж не выйду, то поступлю в цирк и буду хлеб зарабатывать. Это лучше, чем женихов ловить. Вот и ты могла бы…

Но Вера перебивает ее:

– Люка, у тебя опять грязные уши. Пойди вымой сейчас же.

На столе лежат шесть толстых конвертов. Екатерина Львовна надписывает последний. У Екатерины Львовны еще с институтских лет страсть к переписке.

– Ну, – спрашивает она Веру, – купила?

Вера развязывает пакет, поднимает крышку коробки:

– Вот, – и торжественно вынимает розовые шелковые туфли.

– Ах, какие прелестные, – вскрикивает Люка, – какие чудные. Покажи, покажи.

Но Вера уже закрывает коробку:

– А тебе что, не твои.

Люка обижается:

– Что, я их съем, что ли. Покажи.

Вера ставит коробку на стол:

– Не покажу. Отстань.

Екатерина Львовна собирает со стола конверты.

– Туфли действительно прелестные. Ты их вечером увидишь на Вере, Люка.

Люка обнимает мать:

– А меня возьмут на бал? Мне ужасно хочется.

Екатерина Львовна смотрит на Веру:

– Как ты думаешь. Может быть, взять ее? Она будет тихо сидеть. Обещаешь, Люка?

Вера сердито двигает стулом.

– Или она, или я. Иди с ней, я останусь. Еще не хватало целым выводком выезжать. Всех возрастов, на все вкусы…

– Я танцую не хуже тебя, напрасно ты важничаешь.

– Во-первых, ты танцуешь, как слон, во-вторых, все равно не пойдешь, не волнуйся. И не мешай мне читать.

– И правда, ты еще слишком мала, Люка. Я лучше завтра сведу тебя в кинематограф. – Екатерина Львовна гладит Люку по щеке.

– Обещаешь, а потом обманешь.

– Нет, завтра же, непременно.

Но Люка не верит:

– Дай вперед деньги на билеты.

Екатерина Львовна достает из сумочки десять франков. Люка прячет их под ключ. Если теперь надует, все-таки не так обидно.

Внизу в холле глухо и протяжно бьют в гонг. Екатерина Львовна встает:

– Надо сегодня пораньше пообедать, чтобы тебе не спешить одеваться, Вера.