Никто никогда не слыхал прежде о дяде Саше. А на следующий день пришел он сам, толстый, черный армянин с большим бриллиантом на пальце. Из отельной комнаты переехали в квартиру в Пасси. Колю отдали в пансион – он грубил дяде Саше. Лиза тогда много плакала. На лето уехали в Трувиль.

Лиза, не открывая глаз, удобнее подложила подушку под голову.

Трувиль. Это уже она хорошо помнит.

…Был час отлива. Море отошло далеко, обнажая широкую белую мель. На серых волнах качалась лодка, и в ней рыбак в красной куртке. На сером небе стояло дымно-розовое солнце.

Лиза шла босая по щиколотку в воде. Зеленый толстый краб осторожно, боком пробирался между раковинами. Лиза нагнулась, перевернула его на спину. Краб стал быстро перебирать клещами, стараясь закопаться в песок.

Какой большой. Отнести его в пансион, чтобы его сварили к обеду? Она пожала плечами. Очень нужно. И так сыты будем. Подняла краба и бросила в воду. «Иди домой, глупый. Живи себе на здоровье…» Вот уже скоро месяц, как она здесь и все еще не может привыкнуть. Она вздохнула, посмотрела вдаль. Какое странное море, какое странное небо. Все такое бледное, туманное. Даже солнце. И ветер совсем особенный, легкий, влажный, неощутимый. И песок серый. Никогда она не думала, что бывает такая природа.

Как во сне.

У бело-оранжевой палатки сидела Наташа, читая французскую книжку. Лиза тихо подошла и села рядом.

– Наташа, расскажи мне про Москву.

Наташа рассеянно подняла глаза:

– Иди играть, Лиза.

– Скучно.

– Лови крабов.

Лиза покачала головой:

– Не хочу. Вот я читала, что в России собирают грибы. Это весело, должно быть.

– Глупости. Крабов гораздо веселее. Иди к детям, не мешай мне.

Лиза послушно встала. Мальчик пускал кораблик на веревке.

– Это ты капитан? – спросила его Лиза.

– Я; видишь, у меня золотые пуговицы.

– Отчего же ты не плаваешь тогда на своем корабле?

– Глупости. Ведь он потонет.

Лиза кивнула:

– И отлично. И ты с ним.

Мальчик сердито отвернулся.

Дальше дети строили крепость из песка. Лиза постояла, посмотрела на них. Стоит тоже стараться. Все равно прибой ее смоет.

Лиза снова подбежала к матери:

– Наташа, скажи, как с Тверской пройти к Кремлю?

– Что?

– Как пройти к Кремлю?

– Ах, ты опять со своей Москвой. – Наташа поправила юбку на голых коленях. – Не помню. Вот будешь в Москве, тогда и узнаешь. А теперь не приставай.

Лиза, прищурясь, смотрела на бледные волны.

– Наташа, можно мне купаться?

– Ты уже купалась утром. Два раза вредно.

– Мама, позволь. Жарко. Позволь.

Наташа лениво морщится:

– Ну хорошо. Иди, только будь осторожна.

Лиза быстро раздевается в палатке, натягивает желтое, еще не просохшее трико.

Она бежит через широкую мель. Скорей. Скорей. Вода совсем теплая. Лиза взмахивает руками и плывет. Какие чудные волны. Как хорошо.

Она опрокидывается на спину. Конечно, она сможет продержаться так часов шесть, даже больше.

Рыбак в красной куртке гуляет теперь по пояс в воде, наблюдая за купающимися.

– Вы плаваете как рыба, – говорит он ей.

Она краснеет от удовольствия.

– Я тренируюсь.

– Зачем? Хотите Ла-Манш переплыть?

– Нет. На всякий случай.

Она ныряет, высовывает мокрую голову из воды и фыркает.

– На какой такой случай? – удивляется он.

– На случай кораблекрушения, – говорит она серьезно и отплывает от рыбака.

Они обедают за отдельным столиком.

– Лиза, подбери локти.

Дядя Саша и Наташа, как всегда, тихо ссорятся.

– Так ты опять пойдешь в казино? – спрашивает дядя Саша.

– А почему бы мне не пойти?

– Потому что я тебя прошу.

Наташины серые глаза становятся влажными. Дядя Саша сердито передвигает банку с горчицей.

– Ну конечно, ты несчастная, ты жертва. Послезавтра уезжаем. Хотя бы…

Лиза роняет вилку на пол.

– Уже послезавтра.

Дядя Саша оборачивается к ней:

– Не умеешь прилично есть. Такая большая девочка.

В окне видны белые кусты роз, зеленая трава, бледное небо.

Обедать кончают молча. Лиза сбрасывает фиги с тарелки и прячет их в карман.

Лиза медленно идет по усыпанной песком дорожке. Она нагибается, нюхает левкои. Она гуляет перед сном, и ни до чего ей дела нет, кроме этого сада, этих левкоев и кустов роз.