Я не помнил, чтобы в эти дни он кого-то убивал, но точно знал, что любые документальные книги и фильмы могли быть неполными из-за самых разных обстоятельств их создания. В любом случае его и Аллы пути пересеклись. Ну а о том, что Чикатила умел быть говорливым и убедительным писали едва ли не все исследователи его преступного пути, да и работа снабженца как бы обязывала. Помнится, одной из его жертв была девушка местного преступного типа авторитета — а такая цаца не пойдет за невзрачным очкариком в темное и уединенное место с одной лишь простой лапшой на ушах.

— Алла, нам предстоит бессонная ночь, — я слегка отстранился, чтобы видеть её лицо. — Сейчас сдадим этот экземпляр в милицию, а там обязательно заставят вспоминать все подробности и, наверное, надо будет зафиксировать твои травмы. У тебя как шея? Отошла уже?

— Побаливает… — он тронула дотронулась до горла кончиками пальцев, — но уже не слишком сильно.

— Вот и хорошо, — я был рад, что Чикатила не смог нанести девушке каких-то серьезных увечий. — Тогда пошли сдаваться и сдавать.

Я отпустил девушку, подошел к Чикатило и пнул его.

— Эй, Джек, вставай, родина зовет, — и для убедительности дернул за веревку, которая обхватывала его за шею.

Он повиновался.

Сдвоенный таксофон я видел прямо перед входом в автовокзал, хотя и сомневался, что местные пролетарии пройдут мимо этого чуда враждебной техники. Но мне повезло — трубка была срезана лишь у одного аппарата, а у второго хулиганы всего лишь забили щель монетоприемника спичками и подожгли их. Но у меня сегодня был бесплатный звонок.

— Дежурное отделение слушает, — усталый голос в трубке явно хотел, чтобы этот звонок оказался ошибкой.

— Да, очень приятно, — быстро проговорил я. — Хочу заявить о преступлении. Мужчина напал на мою девушку, но я её спас, а нападавшего задержал. Что мне с ним сделать?

На том конце провода немного взбодрились.

— Где вы находитесь?

— У здания автовокзала, это на проспекте Победы…

— Принято, — меня невежливо перебили. — Сейчас отправим к вам наряд. [2]

Дежурный неловко прикрыл трубку, но я хорошо слышал, как он через неприятное шипение приказывает кому-то срочно всё бросить и в темпе вальса двигаться в нужное место. Его оппонент, кажется, был недоволен внезапным заданием, но долго сопротивляться не мог в силу субординации.

— Через пять минут экипаж будет у вас, — сказал дежурный уже мне.

— Спасибо, офицер, — с чувством поблагодарил я.

— Старшина, — мне показалось, что мой собеседник улыбнулся.

— Неважно, — отбил я подачу. — Всё равно спасибо.

Некоторые привычки всё же изживаются с трудом. Я слишком долго называл милицию полицией, а уж обращение к любому патрульному как к «офицеру», считалось в моё время обычной практикой, хотя было чуть более чем полностью заимствовано из американских детективов.

— Ваше имя?

Я назвал — скрывать мне было нечего.

— Имя пострадавшей? Ей нужна помощь?

— Алла, — я вдруг осознал, что не знаю её фамилию, но решил не развивать эту мысль. — У неё повреждена шея, нужно зафиксировать травмы, наверное…

— Следователь скажет, если нужно, — отрезал дежурный. — Он уже оповещен.

— О. Хорошо. Тут ваши едут, — сообщил я, усмотрев дальше по улице красно-синюю мигалку. — Спасибо за помощь.

Мне не ответили, а крайне невежливо повесили трубку. А уже через минуту на стоянку завернула уже знакомая мне желтая «копейка», номера которой я машинально запомнил во время общения с двумя лейтенантами на улице Ленина. Бедолаги, сюда их тоже загнали, видимо, у местных правоохранителей сегодня действительно был дефицит кадров.

— Это он?

Вот так — никаких «здрасте», сразу к делу. Хотя я знаю, что и у мрачного старшего лейтенанта есть человеческие чувства. Очень глубоко в душе.

— Он, — кивнул я. — Заболтал мою девушку, увел её вон туда, в гаражи, пытался задушить. Пришлось нейтрализовать. Вот тут, в сумке, его нож… с ним он уже меня атаковал. И почему-то банка вазелина.

Я передал милиционеру сумку Чикатилы, в которую тот немедленно заглянул — но хотя бы руками не полез.

— А гвоздодер? — уточнил он.

— Это мой, — признался я. — Взял с собой в дорогу на случай непредвиденных ситуаций… вот, пригодился.

— Что ж… понятненько, — старший повернулся к Чикатиле, которого я привязал к фонарному столбу рядом с телефонными будками. — Вы его знаете?

Я похолодел. Моя бравада с «Андреем Романовичем» могла выйти мне боком; с другой стороны, я всегда могу утверждать, что ничего подобного не говорил, а Чикатило всё придумал. Мол, мы только дрались, а не обсуждали его сексуальные привычки.