По прибытии потрёпанного отряда был собран совет. Где пострадавшие рассказали о своей находке. Многие старожилы загорелись мыслей об убийстве шоггота. Смерть твари дало бы победителям отличный скачок в силе, но переть на монстра в лобовую атаку было глупо. Благодаря тому, что шоггот обитал в бывшем храме, появлялась возможность заблокировать монстра в нём. Как известно, стены храма игнорируют физическое воздействие, а направленную на них магию просто рассеивают. Следовало запереть главные ворота и монстр окажется в ловушке. Алхимиком был разработан ядовитый газ способный при сильной концентрации убить тварь. Храм большое здание и, чтобы наполнить его достаточным количеством ядовитого газа, жителям замка пришлось около двух месяцев добывать ингредиенты.

На приготовлении отравы сложности не кончались, сам город был наполнен живыми умертвиями и личами. Если с мертвецами молодые инициированные с трудом, но могли справиться, то вот встреча с личём заканчивалась их стопроцентной смертью. Поэтому нагрузившись колбами с ядовитым газом, на вылазку отправились самые опытные.

Вернулись они через пять дней, потеряв трех человек и не достигнув поставленной цели. Им всё же удалось запереть проход, закинув и разбив перед этим флаконы с ядом. Вот только местные обитатели сбежались на вопли отравленного шоггота и напали, не дав завершить самое главное, поглотить силу с убитого монстра.

Дальнейшее описание жизни Нела было чуть ли не самым удивительным из прочитанного. Пока пришедший из города отряд зализывал раны, готовясь к очередной вылазке за шогготом, в замок прибыл человек некогда до этого там не бывавший. Представившись посланником города, он рассказал о местном поселение, что населено отнюдь не монстрами, а разумными людьми. Посланник предложил всем желающим отправиться туда вместе с ним. Желание попасть в цивилизацию имелось у всех, но замок оставлять без защиты было нельзя, ведь именно здесь приходило так необходимое всем пополнение. И тогда посланник города предоставил артефакт, о котором рассказывал Рыгар, что запечатал местность вокруг замка, не позволяя тварям проникнуть внутрь.

Записи заканчивались на том, как Нел со всеми отправился за посланником, спрятав так дорого обошедшийся ему блокнот в своей комнате.

Город, населённый людьми в тёмных землях самое бредовое, что я когда-либо слышал. Существование его было невозможным, твари ненавидят человечество, и при их больших скоплениях образуются волны, что попросту сметают поселения расположенные в тёмных землях. Попытки постройки городов были, но как только население в них начинало превышать полтысячи человек, следовали непрерывные атаки тварей, что рано или поздно попросту вырезали всех. Именно поэтому храм каким-то чудом учитывающий количество обитателей оплотов не отправляет людей туда, где количество обитателей замка приближается к критическому количеству. Жившие до нас в замке люди не могли этого не знать и, услышав заявление чужака о находящемся где-то городе должны были, как минимум посмеяться над наивным дураком, а как максимум вздёрнуть его на ближайшем суку. Вместо этого они полным составом как послушные бараны отправились за ним. Либо у этого посланника были неопровержимые доказательства о наличии поселения, и Нел просто не описал это в своём дневнике, или это была какая-то тварь с колоссальными ментальными возможностями.

Мои судорожные размышления прервала Эрика, пришедшая сменить меня на посту. Поглощённый чтением, а потом и обдумыванием написанного я и не заметил, как пролетела приличная часть ночи. Уже совсем скоро будет рассвет, а это значит, начнётся подготовка к вылазке за стены замка. Дневник приоткрыл многое об окружающей нас местности, и требовалось наметить более точную цель нашего предстоящего похода.

Понимая, что взбудораженный мыслями мозг вряд ли даст мне сейчас уснуть, попытался отправить Эрику обратно спать. Но получил жёсткий отпор и уподобившись Алине, что также не смогла переубедить меня, я отдал плащ шамана и отправился в обжитый зал.

Рассмотрев в слабом пламени камина свободный диван, я лёг. Мои опасения о том, что из-за обдумывания свалившейся на меня информации мне не удастся уснуть, развеяла тут же навалившаяся усталость. Наверное, этот день был самым насыщенным в моей жизни и тело, вымотанное за эти бесконечные сутки, дало растревоженному мозгу понять о необходимости сна, на что не сразу, но всё же получило согласие, погружая меня в пучину сновидений.

Проснулся рывком, вчерашний день изрядно подпортил мне нервы, поэтому не удивительно, что, услыхав истошный крик боли, я вскочил с дивана, выхватывая лежащий перед моим ложем двуручник. Из-за отсутствия усиления мне приходилось прилагать немалые усилия, чтобы удерживать цвайхандер в боевом положении. Активация навыка тратила не позволительно много времени, при внезапном нападении это может привести к фатальным последствиям. К счастью, на этот раз неожиданной атаки не предвидеться.

Кричал Франс, что, сидя на полу, баюкал правую руку. Рядом с ним подпрыгивал Ларс, радостно выкрикивая: «Сработало! Это, правда работает! Рик, ты это видел? А я ведь не верил, думал это всё слухи».

Я с занесённым для удара мечом недоумённо смотрел на них, из-за кресла выглядывали удивлённые глаза Алины. С верхних этажей сбежала встрёпанная Эрика, с таким же непониманием уставившись на происходящее.

— Я же вам вчера говорила на вино не налегать. Эти двое то ладно, но ты-то Рик, вроде серьёзный парень. Чего ты дрыном своим машешь? От белочки отмахиваешься? — ворчливо произнесла Эрика.

— Сама ты пьянь подзаборная. Посмотрел бы на твои действия, разбуди тебя крики этих двух придурков, — возмутился я, прислоняя свой двуручник к дивану.

— Вот же урод! — видимо, также раздражённый радостными плясками воришки, Франс вскочил и попытался нанести удар левой рукой в голову Ларса. Это ему не удалось, практически достигший лица кулак внезапно вспыхнул голубым пламенем, и одержимый упал на задницу, начал баюкать уже две руки.

Только сейчас моя ещё не отошедшая ото сна голова смогла в полной степени оценить обстановку, выделив интересные факты. Одержимый, что сейчас побитым щенком скулил, сидя на полу, находился в удивительно точной окружности. Глядя на кривившего от боли лицо Франса что-то подсказывало, что эти бесцветные кристаллики, рассыпанные ровной фигурой, являлись не чем иным, как обычной солью. И судя по радостному Ларсу, он и был тем самым любителем черчения, заключившим нашего одержимого в такую своеобразную темницу.