Новый человек выглядит не старше студента. У него белокурые волосы, квадратное лицо и спокойное выражение. И он выглядит как-то знакомо.

После того, как он постучал, охранник у входа освобождает ему место.

— Меня зовут Илья, я старший охранник Джереми, — говорит мне блондин, и тут я замечаю, что его одежда вся в саже.

— Привет, — говорю я неловко. — Джереми в порядке?

— Нет. Он вдохнул слишком много дыма и повредил бок во время попытки побега. Сейчас он восстанавливается.

Моя грудь вздрагивает, и я физически дергаюсь назад.

О, Боже.

Что я наделала?

Джереми

— Кто, говоришь, сюда пришел? — я останавливаюсь посреди пробежки, чтобы посмотреть на моего партнера по бегу, Илью.

Николай был с нами, когда мы вышли из дома, но я не удивлюсь, если ему стало скучно и он решил поспать под деревом.

Ему вообще не нужно было идти с нами, но после вчерашнего пожара он вел себя хуже, чем моя мать.

Конечно, я чуть не умер, но ведь не умер. Несмотря на то, что на меня упал шкаф, я отделался несколькими царапинами, раной на животе и ещё несколькими ранами.

Врач сказал, что мне нужно восстановиться, так что пробежка — последнее, что я должен делать, но к черту этот шум.

Мне нужно очистить энергию, которая разрывает меня сильнее, чем раны.

Рана горит, и боль растекается по коже и выплескивается тикающим звуком в моем мозгу.

Я всегда считал себя напористым, эффективным и крайне неуязвимым, но за последние несколько дней моя решимость и самый мозг моего контроля подверглись испытанию.

Поэтому, когда Илья просто передал информацию, я забыл обо всех своих попытках успокоиться.

Мой охранник бежит на месте, пот блестит на его бледной коже, которая кажется тёмной в пасмурном дневном свете.

Илья выпрямляется и невозмутимо вытирает лоб тыльной стороной ладони.

— В разгар хаоса, сразу после того, как вас отвезли в Восточное крыло для восстановления сил, и когда мы тушили пожар, у ворот появилась мисс Найт. Она спросила охранника о мисс Волкове, а затем о вас.

Я сузил глаза, совершенно ненавидя изжогу в груди. Это из-за травмы. Мой врач еще услышит о своей некомпетентности.

И еще, какого хрена Сесилия сейчас играет?

В ту ночь, ночь, когда я вымазал ее кровью весь свой член и трахал ее, как опытную шлюху, а не невинную девственницу, я планировал бросить ее на палубе и уйти.

Мы не состояли в отношениях, и она мне даже не нравилась. Я трахал ее только потому, что нам обоим нравилось притворяться первобытными незнакомцами в темноте.

Ничего больше. Ничего больше. И ничего меньше.

Но дело в том, что я не мог.

Она выглядела такой уязвимой и маленькой, ее бледная кожа служила идеальной приманкой для хищников, которые таились в темноте. Я просто не мог позволить другому хищнику, кроме меня, прикоснуться к ней.

Моя вежливость должна была прекратиться в тот момент, когда я понес ее в дом. Но нет, я пошел дальше.

Я понятия не имею, что на меня нашло, когда я согрел воду и обмыл ее с головы до ног. Я массировал ее мышцы, особенно когда почувствовал, что она снова там, где не должна быть.

Она снова погрузилась в себя.

Я не должен знать, что такое состояние возможно даже во сне, но я знаю.

Очень, блядь, хорошо.

Поэтому я массировал ее киску языком, отчасти потому, что хотел этого, а отчасти потому, что думал, что это может расслабить ее мышцы.

Так и было.

Она медленно расслаблялась и издавала низкие, полные удовольствия звуки, от которых мой член становился тверже, а внутри меня разгорался зверь.

Я был так готов снова завладеть ею, нанести на нее свое клеймо и запретить ей уходить.

Но она сделала кое-что.

То, за что я чуть не убил ее.

Она назвала меня именем этого ублюдка.

Возможно, он ей снился, и она мечтала, чтобы именно он преследовал и трахал ее, как животное, согласно ее первоначальному плану.

Я все еще чувствую учащение ее пульса и трепет ее плоти под моими пальцами, когда душил ее.

Это чудо, что мне удалось не убить ее в тот момент.

Или в любой другой из последующих моментов.

— Каков ваш приказ? — спросил Илья, когда я замолчал. — Должен ли я продолжать присматривать за ней?