Из его слов мало чего понятно, потому что говорит он отрывистыми, короткими фразами, смысл которых можно понять только из контекста разговора. А весь разговор я, естественно, не имею возможности слышать.

Поэтому я только сначала обращаю внимание на слова Андрея, а потом просто наблюдаю за ним. ..

Рубашку он застегнул, так что его обнаженную грудь мне больше не видно, но это не делает облик мужчины менее привлекательным и волнующим. Нет, ну, конечно, проще на него смотреть, когда он одет, совсем чуточку...

— Да. Я же уже говорил об этом. Какогоху.. хера ты мне мозг выносишь?! — рявкает он неожиданно громко.

Я даже вилку роняю.

Андрей, разумеется, тут же оборачивается на звук и вперивает в меня голубой взгляд.

— Простите... Я случайно, — лепечу, наклонившись за вилкой.

Такое ощущение, что у меня расстройство личности. То я рыкаю на него, то боюсь, то нервничаю, то хочу показать свое превосходство. Не понимаю, почему меня бросает в такие крайности рядом с этим мужчиной. Наверное, причина в том, что я ему пока не доверяю и чувствую напряжение в его присутствии.

Грязную вилку отношу в посудомойку. Надо бы найти чистую. Проблема в том, что я ещё плохо ориентируюсь в кухне, и не знаю, где что лежит, поэтому начинаю тупо открывать шкаф за шкафом, чтобы не отвлекать Андрея от разговора. Сама справлюсь.

Подумаешь — вилку найти. Но я почему-то чувствую себя невероятно жалкой и неуверенной. Вообще, после случившегося в прошлом во мне сформировалось много неуверенности и боязни. Даже в отношении каких-то элементарных вещей.

Ещё больше начинаю психовать, когда вилок, и каких-либо других столовых приборов, я не нахожу.

— Где же тут всё лежит, Иисусе?!

— Вот здесь, — неожиданно раздаётся хриплый голос прямо над ухом.

Резко поворачиваюсь и упираюсь носом в грудь Андрея. В который раз.

Да это просто издевательство какое-то!

И самое главное, что в данный момент у меня даже отойти или отстраниться нет возможности, потому что позади шкафы, сбоку холодильник, а спереди... он.

Андрей все ещё прижимает телефон к уху. Я слышу в трубке чей-то голос, хоть слова и не различаю.

Мне кажется, что мужчина передо мной не слушает сейчас, что ему говорят. Он будто погружен в собственные мысли. По крайней мере, именно такой у него взгляд.

— А?

— Ты вилку искала? Они здесь.

Только теперь замечаю, что во второй руке у Андрея держатель для столовых приборов.

Кивнув, я медленно достаю оттуда вилку.

Надеюсь, этот держатель не на столе стоял прямо перед моим носом?

— Спасибо.

— Пожалуйста, Лин.

"Ну. Всё. Вилку вы мне дали. Спасибо я вам сказала. Что вы продолжаете стоять и мешать мне вернуться к столу?" — спрашиваю мужчину мысленно. Вслух, наверное, никогда не решусь такого сказать.

Это все нервно как-то. Не стоял бы он так близко, я бы ногти начала на руках грызть.

Неожиданно Андрей ставит держатель на стол позади меня, затем, продолжая удерживать телефон, тянет руку к моей голове, собирает волосы на затылке и поднимает их наверх, сильно сжав.

*****

Я не сразу нахожу в себе силы что-то сказать на это. Сначала у меня просто перехватывает дыхание, и не понятно точно — от страха, или от возбуждения? Странно то, что я предпочитаю думать, что все же от страха. Почему-то именно возбуждение и сама вероятность его возникновения, как реакции на действия мужчины, вызывает во мне ужас.

Лучше бояться, чем хотеть?! Как же это так?!

— Что вы... делаете? — наконец произношу одними губами.

Мне кажется, я даже звуков никаких не издаю. И не моргаю — глаза застекленели.

В кухне воцаряется тишина. Слышно только голос из телефона Андрея, а ещё грохот моего сердца. Секунду назад я была уверена, что оно остановилось, но нет... Всё иначе. Сейчас я прекрасно слышу, как оно отчаянно стучит, шарахает по рёбрам и болезненно сжимается в конце каждого удара.

Андрей дышит тяжело и шумно, подходит ближе и сильнее сжимает мои волосы.

Мне становится нехорошо. К горлу подступает тошнота, и я в очередной раз не понимаю, отчего именно это происходит... Лишь щекотка внизу живота намекает на то, что дело вовсе не в страхе перед мужчиной.

— Уберите... — хочу сказать "руки", но дыхания не хватает.

Я вцепляюсь в плечо мужчины и начинаю царапать его, чтобы тот отошёл, чтобы не трогал меня больше.

— Отойдите от меня, Андрей!

Его взгляд тяжёлый пристальный скользит от моих волос к глазам, затем к губам, протекает по руке, пока не останавливаются на пальцах, сжимающих его плечо. Его взгляд ищущий, странный, цепкий. Он будто бы пытается найти во мне что-то, чего никак не находит.