– Ещё как хочешь, – рука на моей талии чуть сжимается, вместе с этим судорожно сжимается что-то у меня в животе. – Просто пока трусишь признаться в этом даже самой себе. Но я умею ждать. В личных делах, правда, еще не приходилось, но тем интереснее, – Стас наклоняется ко мне ближе, окутывая своим горячим мужским запахом с пряными нотами одеколона, и шепчет почти касаясь губами моего уха. – Что-то мне подсказывает, ожидание мое будет вознаграждено.

Задохнувшись от его слов, я потрясенно смотрю на мужчину. Глупо делать вид, что я не понимаю подтекста его слов, еще глупее – доказывать, что я смогла остаться абсолютно равнодушной к его бьющей через край мужественности. Крестовский взволновал меня, заставил сомневаться в себе, в своих взглядах на то, что правильно, а что нет. Наглый, самоуверенный, самодовольной тип, который считает, что имеет право распоряжаться жизнями людей… Кто дал ему его? Я не давала.

– Не злись, Саша. Все, что я сказал – правда, ты же сама это знаешь, – говорит он мягко. – На правду нельзя обижаться. Пойдем лучше потанцуем.

Крестовский берет меня за руку. На контрасте с моими холодными пальцами его – горячие и успокаивающие. И хотя какая-то часть меня готова протестовать против подобного самоуправства, другая – измученная и уставшая – жаждет сдаться. Мама любила повторять, что быть сильной всегда не получится. Может быть, сейчас мое время, пусть недолго, но побыть слабой. Тем более, что Стас во многом прав. И только моя гордость мешает мне сказать ему, что я с ним согласна.

Уже давно стемнело. Над танцполом зажглись лампочки, музыканты играют лиричную мелодию, а вокруг покачиваются в танце еще несколько пар. Но я не обманываюсь – все, кто сейчас кидает любопытные взгляды на танцпол, смотрят только на нас. Хотя, конечно, заслуга в этом не моя, а Стаса. Этот человек был рожден, чтобы привлекать внимание. Слишком хорош, слишком сексуален, слишком мужчина, чтобы не задержать на нем взгляда, даже если он проходит мимо, что уж говорить – когда он держит тебя в объятиях.

Его руки на моей талии, его губы у моего виска, а дыхание согревает скулу. И даже если бы я сейчас хотела думать о чём-то другом, притворяясь, что Крестовский меня не трогает, я бы не смогла этого сделать. С тех пор, как он повернулся ко мне лицом и обнял, я перестала думать обо всем, кроме него.

– Расслабься, – просит он, ощущая мое напряжение. – Это просто танец. Тебя это ни к чему не обязывает.

– Правда, Стас? – отстранившись от него, я прямо встречаю его взгляд.

– Говорил тебе, что все, что произойдет между нами, будет только по твоей инициативе, – напоминает он. – Ничего не изменилось, Александра. Поэтому просто отпусти себя. Танцуй. Это ведь совсем не сложно, правда?

Мгновение мы стоим, глядя друг на друга. Вокруг нас кружатся люди, мерный гул голосов и звон бокалов сливается с музыкальными аккордами, а мы словно оказались в центре карусели. Все двигается, а мы стоим и смотрим. Глаза в глаза. Дыхание к дыханию.

С трудом сглотнув, я сжимаю ладонь на его плече. Мгновение – она соскальзывает вниз по шелковой рубашке и замирает на крепкой груди, под которой размеренно и сильно бьется сердце.

Губы Стаса трогает улыбка. Чувственная и знающая, а потом он прижимает меня крепче и, задавая ритм, кружит меня в танце, который я вряд ли смогу когда-либо стереть из памяти. Мне сложно совладать со своими эмоциями, ведь я даже подумать не могла, что этот человек за несколько дней сможет разжечь во мне такую бурю самых противоречивых чувств.

Не замечаю, как стихают музыканты. Мое внимание сосредоточено исключительно на глазах мужчины, стоящего напротив в непозволительной близости. Крестовский все еще не выпускает мою руку из крепкого захвата, будто приглашая меня продолжить танец.

– Мне бы хотелось освежиться, – произношу сдавленным тоном. Мне нужно срочно выпутаться из объятий Стаса, иначе с этим мужчиной я рискую потерять всю свою волю. – Если ты не против, конечно.

– Нет, мне как раз надо сделать один звонок, – Крестовский наконец-то отпускает меня, и мне в этот момент становится не по себе, будто кто-то резко сорвал с меня платье, и я осталась голой на глазах у всех.

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и медленно с гордо поднятой головой шагаю к столику с напитками, прогоняя от себя глупые неразумные мысли. Машинально киваю в ответ незнакомым людям на приветствия в мой адрес. Беру бокал с лимонадом и осушаю его полностью. Тянусь за следующим, ощущая, как я в буквальном смысле сгораю от жажды. Сегодня слишком душно, и даже ночная прохлада не спасает от жара, которым охвачено мое тело.

– Отличный вечер, правда? – позади раздается сладковато-приторный голос, и принадлежать он может только одному человеку. В очередной раз интуиция меня не подводит.

– Да, так и есть, – дружелюбно произношу я, отпивая из своего бокала.

– Вы со Стасом давно вместе? – в лоб спрашивает Мария.

Первый порыв – сказать правду. Но, к счастью, мои мозги включаются вовремя, и я, мягко улыбаясь собеседнице, отрицательно качаю головой.

– Нет, – короткий ответ.

– Так я и думала, – язвительным тоном произносит девушка, чем вызывает у меня улыбку.

– Что ты имеешь в виду? – интересуюсь.

– Стас меняет женщин как перчатки, – с вызовом говорит она.