Когда я была маленькой, не поминала смысл этих слов, но запомнила лишь одно: дорогу нужно любить, какой бы она ни была. Может, именно поэтому все детство я мечтала стать проводницей в поезде.

Мамы не стало, когда мне было пятнадцать лет, в доме остались только двое – я и моя бабушка Софья Егоровна. После такой тяжелой потери я больше не верила в бесконечность нашего пути и отказалась от профессии, о которой мечтала. Я стала вести себя так, будто живу последний день. Связалась с плохой компанией, пробовала всякие «радости» жизни, бабушке дерзила, школу бросила. На все уговоры прийти в себя отвечала грубым отказом и словами про то, что жизнь – это вспышка, которая погаснет в любой момент, поэтому главное – успеть насладиться светом. Бабушка опускала глаза и тихонько говорила, что света я и не вижу…

Через год, отчаявшись повлиять на меня, она решила отыскать моего отца, с которым никогда не ладила.

Мои родители развелись, когда мне было пять лет. Отцу предложили работу на Крайнем Севере. Оказавшись под влиянием Софьи Егоровны, мама не захотела поехать вслед за ним. Одинокий и очень интересный мужчина недолго жил один, вскоре он увлекся молоденькой девушкой и решил построить новую семью.

После развода мама так и не вышла замуж, а попытаться восстановить отношения с мужчиной, которого сильно любила, гордость не позволила. В конце концов израненное и одинокое сердце не смогло биться долго…

Через общих знакомых бабушка нашла адрес отца. Он приехал сразу, как только получил телеграмму. Мы встретились, будто чужие люди. В моей памяти еще жили обрывки детских воспоминаний, как папа учил меня кататься на велосипеде и вместе со мной рисовал мелом цветы на асфальте. С тех пор прошла целая вечность, и нас теперь больше ничего не связывало. Он попытался обнять меня, сказать слова утешения, но я быстро оборвала его порыв, выпалив, что не нуждаюсь в этих соплях. Бабушка заплакала и ушла на кухню. Дом погрузился в тишину. Походив немного по дому, отец предложил показать ему могилу мамы. С самого утра я мечтала покурить, поэтому с удовольствием согласилась пройтись по свежему воздуху.

Увидев пачку сигарет в моих руках, отец начал заунывный монолог про вред здоровью от курения. «Еще один педагог», – процедила я и ускорила ход.

Отец догнал меня и сказал, чтобы по возвращению я собирала вещи, потому что он забирает меня с собой…

Несмотря на все мои истерики, бабушка собрала мне чемодан и отправила жить к отцу. Билеты на прямой рейс на самолет купить не удалось. Чтобы добраться на край земли, мы сначала несколько дней ехали на поезде, только потом по воздуху добрались в мир вечного холода и снега. Никогда прежде я не покидала свой дом.

Это путешествие напомнило мне слова мамы, длинная дорога меня даже немного успокоила, дала надежду на то, что жизнь моя когда-нибудь наладиться. За окном поезда мелькали города, леса и люди, из иллюминатора самолета земля была разноцветной, будто огромный персидский ковер.

Мы приземлились около шести вечера, на улице стояла толпа встречающих. Вдалеке я увидела компанию из пяти человек, которая держала связку шаров и плакат с надписью: «С возвращением домой!!!» Я невольно улыбнулась, и позавидовала тем, кому этот сюрприз был предназначен. Но как только мы прошли сквозь толпу людей, компания вдруг стала улюлюкать и кричать слова приветствия. Это оказались друзья отца.

Первой в его объятия бросилась одетая со вкусом молодая женщина восточной внешности. Она поцеловала его небритую щеку, повернулась ко мне и протянула руку. «Меня зовут Ануш, но если хочешь, называй меня Аннушкой». В ответ я назвала свое имя. Друзья отца хором приветствовали меня и потребовали быстрее двигаться в сторону микроавтобуса, поскольку все промерзли до мозга костей. Мне было непонятно, что это значит, но на улице оставаться не хотелось. Хотя на дворе был апрель, как только мы загрузили вещи в автобус, повалил снег…

Совершенно незнакомые люди радовались мне, будто знали тысячу лет. Этой шумной компанией мы вошли в квартиру, где жил отец. Только здесь я поняла, что ничего не спросила о его жизни, о том, как и с кем он жил, чем увлекался, что любил.

Впервые мне стало стыдно за свое равнодушие. Восточная красавица проводила меня в комнату и предложила не тратить время на чемоданы, а сразу идти в гостиную, чтобы вместе поужинать. Из кухни уже доносился великолепный аромат приготовленного мяса, слышны были звуки настраивающейся гитары. Мне показалось это странным, потому что в моем доме всегда было тихо и беззвучно. В доме не было алкоголя, семейные праздники проходили в компании телевизора, эти посиделки мне всегда казались скучными и неинтересными. Я быстро переоделась в футболку, расчесала волосы и бегом побежала в гостиную, где вовсю накрывался огромный праздничный стол. Сначала мужчины что-то говорили про работу, ну а потом извинились и предложили начать пир. Одно блюдо сменялось другим, анекдоты переходили в песни, разговоры в шутки. Было странно, но меня никто, ни о чем не расспрашивал. Я сидела и впитывала новый мир людей, для которых честь и достоинство – не последние слова, счастье любимой женщины, смысл жизни, помощь и взаимовыручка – основа дружбы. Из обрывков фраз я хотела собрать картину жизни отца, но у меня ничего не получалось.

Когда все разошлись, я попросила папу рассказать все, что случилось с ним за последние одиннадцать лет. Ануш не стала нам мешать, мы остались одни…

Осенью, в год знакомства моих родителей, отца вместе с его сокурсниками отправили на полевые работы по сбору урожая, неподалеку от поселка городского типа, где мама работала после окончания педагогического техникума учителем начальных классов. Отец был сиротой, воспитывался в детском доме, поэтому сразу не понравился Софье Егоровне, рано ставшей вдовой, но выросшей в большой и крепкой сибирской семье, где семейные традиции стояли во главе угла. Молодого жениха она называла человеком без рода и племени, о нем всегда говорила с пренебрежением. Беременность мамы стала основной причиной того, что брак все же благословили и сыграли, хоть и скромную, но настоящую свадьбу.