Я пока не знаю, что у них произошло, но могу предположить. Легкий наркотик мэдж, эмоции и уверенность, что все сойдет с рук. И вот один богатенький идиот мертв, а другая с ужасом смотрит на него и не понимает, как такое произошло. Ведь она же королева. Ей позволено все. Она – эталон, самая красивая и успешная, а тут дно…

Ее, конечно, будут пытаться вытащить. И по-хорошему через адвокатов, которых у ее семьи легион, и через угрозы, но слишком все очевидно.

Я видел за свою жизнь очень много таких крахов. О них молчат в высшем обществе, как о постыдных пятнах на репутации влиятельных семей, но случаются они чаще, чем принято об этом говорить.

Я смотрю на растерянную блондинку перед собой. На вызов в глазах и плотно сжатые губы. Красивая стерва. И сильная. Я вижу, как дрожат, сжатые в кулаки руки, но она держится. Все еще играет в королеву, только игра почти закончена. Еще одна богатая девочка лишилась короны и статуса. И только на задворках сознания бьется мысль. А что если она не виновата? Смогу я найти в себе силы, чтобы проверить и эту версию?

Но смотрю на пухлые губы, четкую линию скул, вызов в синих глазах и понимаю. Эта точно могла убить.

– Или ты скажешь, что не убивала парня? – спрашиваю, потому что велит долг.

Сглатывает, поднимает взгляд от дрожащих рук и, нацепив на лицо безразличную маску, твердо отвечает:

– Нет, я его не убивала.

Ни сомнений, ни раскаяния. Только короткий взгляд через плечо. Ждет, когда за ней приедут и заберут от меня и неприятного разговора. Она не чувствует за собой вины, и уже празднует победу. Такие, как она, не садятся за убийство. Только вот в Кейптоне много обратных примеров. Пытаюсь прощупать ее, но я не менталист, мне тяжело даются такие штуки, а Клэр – ледышка, у нее нет эмоций. Холодная, бездушная кукла, которая зачем-то испортила себе жизнь

– Улики говорят об обратном Клэр… тебе лучше признаться.

– Не понимаю, о чем вы… – холодно отвечает она и нагло поворачивается ко мне спиной. На берегу тормозят платформы, и к нам уже спешат люди. За королевой приехала свита. И сейчас у меня попытаются забрать подозреваемую. Потому что все равны. Но некоторые равнее. Но я так просто не сдамся, уничтожить Клэр фо Селар дело чести.

– Прости, Клэр, но тебя не приглашали… – Лесли улыбается, кажется сочувствующие, но глаза холодные и безразличные как у змеи. А я стою у входа в женский клуб и обтекаю, словно нищенка, просящая подаяние. Неожиданное ощущение. Впрочем, сама виновата. – Ты же понимаешь, что сейчас ты не самый желанный гость… Общаться с убийцами неполезно для имиджа.

Лесли продолжает заливаться соловьем, нацепив на губы кукольную улыбку. Я все понимаю. Не стоило приходить, не получив приглашения, но я настолько привыкла быть желанной гостьей, что просто не могла предусмотреть такой поворот. Передо мной всегда открывались любые двери.

– Ты ведь понимаешь, что обвинения – это временно, а вот мое отношение – величина постоянная? – спрашиваю холодно, просто потому что в нашем мире слабость не прощают – сожрут и не подавятся. А я выгляжу жалко.

– Мы женским клубом соберем тебе в тюрьму посылку, – щебечет Лесли, старательно хлопая длиннющими ресницами. – Что лучше положить маску от темных кругов под глазами с минералами и магической искрой или снижающие чувства голода злаковые батончики?

Лесли – дорогая, красивая «пустышка», ни грамма магии. Обычно я снисходительна к таким, но не сегодня. Нахалка напросилась сама. Этому трюку я научилась у Яд. Когда-то мы воевали, а потом она увела парня, в которого я была влюблена, спасла мне жизнь и стала почти подругой. Неделю назад она уехала, а я попала в это дерьмо.

Едва уловимое движение руки и в маленькую сумочку Лесли летят ядовитые семена. Идиотка даже не замечает, но уже к вечеру дизайнерскую вещицу можно будет выкинуть. Согласна, мелкая, жалкая месть, но не проклинать же пустышку? Разворачиваюсь и ухожу, громко цокая каблуками и уговаривая себя. Нет, я не буду плакать, я не буду плакать. Моя жизнь разрушается, но это не повод терять лицо. Я на свободе, я жива и здорова, а значит, есть все шансы переломить ситуацию в лучшую сторону.

Чувствую себя грязной. Это липкое ощущение не отпускает меня уже несколько дней. Ненавижу Дерека! Этот демонов законник все же забрал меня с Золотого пляжа в камеру, и я просидела в жуткой дыре двое суток. Голодная, потому что есть местную баланду не смогла, без сна, потому что сидела на краю грязного матраса и не решалась лечь, даже когда все плыло перед глазами от усталости.

Меня вытащили родители. Судя по поджатым папиным губам, залог был таким, что лучше бы там, в платформе умерла я. Я высказала им это и впервые в жизни получила по губам. Стыдно.

В душе провожу три часа, вызываю стилиста, косметолога – не помогает ничего. Я до сих пор чувствую на себе вонь и грязь камеры. Хорошо хоть я сидела там одна.

Иду по городу и ощущаю на спине взгляды. В очередной раз убеждаюсь – я теперь персона «нон грата». Но отец просил не вести затворнический образ жизни. Все должны видеть дочь Гевина фо Солара на свободе, а значит, выдвинутые обвинения беспочвенны.

Поэтому я, сжав зубы и пытаясь не разрыдаться, гуляю по городу. Особенно тяжело становится от осознании, я что это только начало. Дерек будет рыть носом землю и сделает все, чтобы закопать меня.